Как и вся моя долбаная жизнь.
Я делаю еще один шаг назад. Снова убегаю, но в замедленном движении. Часть меня не хочет уходить. Я помню, что Блу сказал о нем — игра на выживание.
— Ты... кто? Охотник за головами? Наемник?
— Что-то вроде того.
Отправленный, чтобы найти меня и схватить. Выследить, как животное.
— Вот почему ты встал перед Иваном? Ты не хотел, чтобы кто-то получил твой приз?
— Нет, — в его глазах блестит мучение.
— Скажи, что ты не трахнул меня, чтобы подобраться ближе. — В горле дерет. По всему телу прокатывается боль. — Скажи мне, что я ошибаюсь.
— Ты не ошибаешься, — говорит он все таким же хриплым голосом.
Боже. Я чувствую порыв наброситься на него, оттолкнуть его. Как он подобрался так близко?
— Это то, что ты всегда делаешь? — Мой голос тонкий, словно хлыст. Я собираю всю силу в своем теле, каким бы маленьким оно ни было. — Ты каждую девушку трахаешь, прежде чем наебать ее? Может, если подаришь им достаточно хороший оргазм, они с большей вероятностью пойдут с тобой, когда настанет время тащить их обратно?
— Меня никогда прежде не отправляли за женщиной. Прежде мне не доводилось делать подобного.
— Тогда почему пошел в этот раз?
Кип не отвечает. Его глаза прищурены, губы сжаты.
— Почему я? — Теперь я кричу в истерике. — Как мне так повезло?
— Из-за Байрона, — грубо говорит он. — Я знал, что он охотился за тобой. И я должен был убедиться сам. Я должен был... Не ради какого-то сраного вознаграждения. Он мой брат. Вот, блядь, почему.
Мое сердце вырывается из груди. Не орган, а истинный дикарь. Нет.
Конечно. Мать Кипа, неизлечимый романтик, любитель поэзии. Она назвала одного сына в честь лорда Байрона, а второго — в честь Рэдьярда Киплинга. Один причинил мне боль и оскорбил. Второй помогал мне.
Или так я думала. Но на самом деле Кип — всего лишь часть семейного бизнеса, заключающегося в том, чтобы наебывать меня.
— Какая у тебя фамилия? — спрашиваю я сухо.
— Адамс.
Конечно. Это была бы моя фамилия, если бы я вышла замуж за Байрона.
Теперь становится ясно, почему я так и не сблизилась с Кипом. Не сблизилась с ним настолько, чтобы узнать его фамилию. Он никогда бы не позволил мне. Он должен был оттолкнуть меня. Все это время, когда его жар сменялся холодом, все те разы, когда сорняки и шипы выталкивали меня, у него была цель.
— Есть сестры, о которых я должна знать? — спрашиваю я, реальность все еще спускается на меня. Кип и Байрон. Братья. — Какие-нибудь Эмили или Сильвии, о которых мне стоит узнать?
Он отворачивается, но я все равно замечаю, как он вздрагивает. Теперь есть только его профиль, каменный и очерченный бледным светом позади него.