— Тебе нужна помощь, знаешь об этом? — говорю я, смотря ему в лицо, беру книгу и встаю.
— Я не собираюсь их никому показывать, — отвечает он, будто это всё сделает лучше.
Его заявление возмущает меня. В явном недоумении я бросаю в него потрепанную книгу. Она хлопает мужчину по плечу и падает на траву.
— У тебя проблемы. Просто больше не заговаривай со мной, Роберт. Даже не дыши в мою сторону, пока я здесь. И больше никаких фотографий!
Сказав это, я кое-что вспоминаю и стремительно поднимаю камеру с одеяла.
— Что ты делаешь? — немедленно спрашивает он с подозрением в голосе.
Быстро, как только могу, я выбираю все фотографии, сохранённые в его камере. У меня нет достаточно времени, чтобы выбрать только те, на которых я, поэтому удаляю их все. По какой-то непонятной причине лёгкие угрызения совести грызут меня, ведь, хотя я и избавляюсь от фотографий, которые он сделал без моего разрешения, нарушив мою частную жизнь, но такое чувство, будто я разрушаю его искусство. Я быстро отбрасываю эту мысль. Это не искусство. Это вуайеризм в чистом виде.
Роб выхватывает у меня фотоаппарат, неожиданно понимая то, что я сделала.
— Ты удалила их все, — шепчет он в недоумении, прокручивая вверх и вниз, будто это сможет вернуть их.
У меня наворачиваются слёзы.
— Да, и я имела на это полное право.
У него искажается лицо от подавляемого гнева.
— У тебя не было права, — скрежещет Роб зубами, двигая челюстью. — Чёрт возьми, я даже порядком ещё не сохранил их на своем компьютере, Лана.
— Я должна была избавиться от них. Ты снимал меня спящую, Роберт. Это не здорово.
Мое минутное негодование исчезает, и сейчас я просто чувствую себя виноватой.
— Прости, но ты не можешь хранить такие фотографии. Ты... ты просто не можешь.
Роб подходит ко мне и грубо хватает за плечи. Его взгляд настолько выразительный, что я не понимаю, он поцелует меня или даст пощёчину. В конце концов, мужчина не делает ни то, ни другое. Отвернувшись, Роберт резко проскальзывает мимо меня и гордо заходит в дом. А я остаюсь стоять в светлом солнечном саду, пока моё сердце падает в беспокойную темноту.