Ещё дюжина снимков, но все они лишь маленькие части меня: моё запястье, прядь волос, лежащая на груди, моя лодыжка, мои губы, ресницы, родинка чуть ниже колена. С трясущимися руками я медленно опускаю камеру на одеяло и поднимаю глаза, чтобы встретить взгляд Роберта. Он смотрит на меня и, кажется, совсем не смущается.
— Зачем ты делаешь такие снимки? — шепчу я.
— Потому что мне нравится.
— Они... странные, Роберт.
Его лицо окрашивается лёгким оттенком гнева, когда он говорит:
— Они красивые.
Я безрадостно смеюсь.
— Они заставляют подумать, будто ты хочешь изрубить меня на кусочки.
Роб смотрит на меня, будто я смешная.
— Что? — восклицаю я. — Это так. Пожалуйста, скажи что-нибудь, чтобы доказать, что я не права, потому что прямо сейчас я схожу с ума.
— Мне нравится фотографировать. Это — хобби. Фотография меня расслабляет. Многим фотографам нравится концентрироваться на мелких деталях, Лана. Ты бы не подумала, что это странно, если бы у меня был крупный план цветка или травинки, верно?
— Нет, но это другое.
— Это совсем не другое. Некоторым людям нравится фотографировать природу, некоторым — городские пейзажи. Я фотографирую тела. Ну, чтобы быть точнее, женские тела.
— Ладно.
— Ладно?
— Да, ладно. Я поняла. Но есть одна вещь.
— Какая?
— Пожалуйста, снимай кого-нибудь другого. Я не хочу, чтобы ты фотографировал меня.
— Но ты единственный человек, которого я хочу фотографировать.
В течение нескольких напряженных секунд мы пристально смотрим друг на друга, затем я откашливаюсь и собираюсь с мыслями.
— Ну, прости за это, но не более. От этого мне становится неловко.
Я снова беру камеру в руки. Не знаю зачем, но я пролистываю другие фотографии, которые Роб снял на пляже, и у меня отвисает челюсть. В основном на них я. Снимки были сделаны тогда, когда я даже и не знала, что он был поблизости. Все за прошлую неделю, когда мы жили вместе: вот, я ем яблоко, вот сижу на диване, глядя на свои руки, вот поливаю в саду цветы и так далее, и тому подобное. Не знаю, как ему удалось сделать их без моего ведома, но, полагаю, парню пришлось изрядно поползать. Дрожь пронизывает моё тело.
Поднимаю на него взгляд и вижу во взгляде Роба интерес к себе. Он впитывает мою реакцию, будто она нужна ему больше, чем воздух.
— Я не... — Шепчу я, затихая. — Я не знаю, что сказать.
Роберт массирует свою шею.
— Ты, э-э-э-э, стала чем-то вроде музы.
— Конечно, кажется, это факт, — соглашаюсь я дрожащим голосом.
О. Боже. Несколько снимков меня спящей. Он входил без разрешения ночью в мою комнату. Господи Иисусе.
Я роняю камеру на одеяло. У меня в животе всё переворачивается от стресса. Я всегда мечтала о мире, где Роберт бы интересовался мной. Теперь эта мечта сбылась, но это совершенно не похоже на то, что я ожидала. Чувствую себя отвратительно.