– Это насморк!
– Ага, он у тебя перманентный!
Я почти не вспоминала Грегори, его постепенно вытеснил совершенно другой образ. Зеленые глаза ласково смотрели с чужих лиц, иногда я угадывала в ком-то его улыбку, мне казалось, он рядом, незримо присутствует за спиной, как святой Франциск. А однажды я увидела среди офицеров блондина – как радостно сжалось в тот момент сердце… Побежала за ним, догнала, схватила за руку – мне улыбнулся сероглазый, как и все северяне, молодой мужчина.
– Куда же вы? – спросили меня.
– Простите, обозналась. – Опущенные плечи, потухший взгляд, мечты не приходят в реальность!
Этот офицер несколько раз звал меня на свидание. Кажется, его звали Эрик, как регента…
Вообще, мне пришла в голову занимательная мысль: нам, женщинам, только дай пострадать! По Грегори страдать, видимо, стало уже неактуально – вот тебе новый объект. Тут вообще никаких шансов на счастливый исход.
Жизнь приходила в обычное русло, насколько это возможно в условиях вооруженных конфликтов. Через месяц напряженной работы я отпросилась на день у Анаис и пошла в мэрию. Там можно было запросить списки погибших, раненых, эвакуированных. Найти хоть какой-то след.
Мэрия была недалеко от госпиталя, минут пятнадцать ходьбы. Под окнами – бухточка, в которой стояли разрушенные яхты. Вела к ней улица – маленькие разноцветные домики – и под ногами брусчатка, была… Напротив храм Святого Франциска, тоже разрушенный, лишь витые решетки на зияющих провалах окон.
Ты был восхитителен еще вчера, северный порт.
Я шла без особой надежды, вернее не так: я уже знала, в каком списке найду родную фамилию. Андре Дюран – почти в самом конце одной из страниц ужасающе длинной переписи. Погибших. Опоздала. Мамы ни в одном из списков не было. Но и надежды на то, что она жива, не было тоже.
Вернулась в госпиталь. Наверное, по моему лицу можно было что-то понять: Анаис, Жан и Доминик не задали мне ни одного вопроса. Но все время крутились где-то рядом. На перерыве в маленькой каморке, которая выполняла роль столовой и переговорной, ко мне подошел Доминик и без слов крепко обнял. Не плакала, прижалась, находя утешение в объятиях коллеги или уже кого-то большего.
Наступило лето, и в столице Такессии – Сверге – короновали Роланда Первого.
– Северяне все-таки немного с приветом! – Жан сел рядом со мной на кухне и подлил чаю.
– Почему? – Это была уже третья кружка, до этого мне налил чаю Доминик, а еще раньше Клэр – медсестричка, влюбленная в Жана.
– У них война, а они коронации устраивают. Совсем сдурели!
– Ты не прав. Теперь у них есть символ, есть за кого умирать в бою. Регента они не любили. Но они действительно немного сумасшедшие. Чем им регент плох, он ведь отец принца? – Мы оба пожали плечами.