– Чем бы шрам прикрыть? – спросил он прямо в губы.
– Я помогу, – выдохнула в ответ.
Остатками бинтов прикрыть здоровую грудь. Невзначай прикоснуться, а потом, опомнившись, целовать, снова целовать, пока не вошли в палатку врачи и дипломаты, пока не вернулся рассудок, пока не вспомнили, кто мы есть.
Мы успели закончить маскировку до того, как в шатер вошел один из коллег Элиаса. С ним вернулась и реальность.
Война, Такессия, переговоры, оружие.
– Мадмуазель, позвольте пожать вам руку, вы великолепный врач. – Я протянула ладонь. Да, мы с ирбисом в тандеме просто чудотворцы.
– Вашему другу повезло, пуля прошла по касательной и не задела легкое, – конечно нет, она его раздробила, – крови было много, возможна слабость, – у меня, например, ноги дрожат. – Мсье молод и при должном уходе быстро придет в норму, – и все это с совершенно серьезным лицом.
– Нужно ехать. Позову Густава и Паскаля, они донесут тебя. – Он показал на носилки.
– Я в порядке, до обоза дойду. Мадмуазель проводит и проследит. – Он подошел и обнял одной рукой, сделав вид, что опирается на меня.
– Поехали вместе, пожалуйста? – Вопрос, на который мы оба знали ответ.
– Нет. Я могу помочь спасти множество жизней. – Там, в реальном мире, мы все равно не сможем быть вместе.
– И умереть ты тоже можешь.
– Как и ты, Элиас, так же, как и ты.
По дороге к обозу ничего не говорили. Незачем, еще больней. Обнялись сильнее, перед тем как он ушел к дипломатам.
Белами спросил лишь номер отряда и имя полковника. Ответила. И долго смотрела, как колонна тяжелой техники, огромных железных монстров с цепями вместо колес – никогда не видела ничего подобного, – медленно скрывается за перевалом.
– Прощай, – тихо сказала в никуда.
Было много работы, ужасающе много, к вечеру от усталости дрожали руки. Когда стемнело, а на севере темнеет за полночь, ко мне подошла Клэр:
– Мышка, как же так? – Она горько плакала на моем плече.
– Пошли к огню, – Жан обнял нас обеих.
– Дайте спирта, – попросила я.
Никто не выразил удивления.
– Тебе, может, морса туда или водички? – испуганно спросила Аманда, она попросилась к нам в отряд. Анаис, увидев девушку в работе, с радостью согласилась.
– Нет, мне чистый спирт.
Хочу чувствовать горечь на языке, пусть она обожжет мне горло и выжжет все мысли и сожаления из глупой головы.
– За Доминика, – не чокаясь, выпили.
Я не опьянела – заснула. Провалилась в черное нечто.
За Дипмиссией ушла большая часть солдат. Это и понятно, нужно было не только доставить оружие, но и научить им пользоваться. В Саомарской части перевала осталось около двух тысяч человек и раненые.