Горе горем, но к исходу второго дня этой свирепой тризны у скорбящих закончилась вода. Что с учетом мучившего всех похмелья оказалось сродни катастрофе. Мизгирь был в шаге от того, чтобы пустить себе пулю в висок, но самоубийство обезвоживанием в его планы не входило. Поэтому стрельбаны, похмелившись, собрали оружие, манатки и отправились в Погорельск.
Если кто-то наблюдал за их вторжением в город пять дней назад, сегодня он узнал бы их с трудом. Теперь это была натуральная кодла пьяниц, грязных, небритых и разящих перегаром. Но по-прежнему вооруженных и опасных. Или, правильнее сказать, еще более опасных, чем раньше, ведь в каждом из них клокотал гнев, готовый в любой момент вырваться наружу.
Илюха плелся следом за всеми с такой же тяжелой раскалывающейся головой и злобой на сердце. Как бы ни было ему мерзко, на второй день он снова глотнул бухача, искренне полагая, что физические муки притупят ему муки душевные.
Отчасти так и вышло. Но когда наступило отрезвление, стало только хуже. Илюха терпел. Стискивал в руках «итальянку» Горюева, затвор которой ему повезло отыскать (разобравший винтовку Морок выбросил затвор далеко, но недостаточно, и вдобавок тот блестел на солнце), и шел за пьяным отцом, так же шатаясь от похмелья и усталости, и так же порой спотыкаясь на ровной дороге.
Ближайшим источником воды, известным Мизгирю, была бандитская фляга в убежище «святых». Томимая жаждой, отнюдь не великолепная семерка дотащилась до него и поняла, что опоздала. Кто-то побывал здесь до стрельбанов. По всей видимости, это были чулымцы, забравшие своих убитых, а затем спалившие логово Морока почти дотла. Фляги на пожарище не обнаружилось. И ценных вещей в сейфе — тоже.
— Это кабак? — спросил охрипшим голосом Мизгирь, указав на здание в паре кварталов дальше по улице. Оно выглядело почти целым, разве что, как и остальные, лишилось оконных стекол.
— Ага. «Мазутное счастье», — ответил Кайзер. — Бар толстяка Крапчатого. Того самого, над чьей дочкой надругался Петька Дерюжный.
— Идем туда, — решил за всех комвзвод. Никто не осмелился перечить. Да и с чего бы? Пожарное депо — второй известный стрельбанам источник воды, — находилось на восточной окраине, а до «Мазутного счастья» было рукой подать.
Осуждавшие недавно чулымцев за безалаберность, теперь стрельбаны сами уподобились им. И шли по улице с таким видом, будто являлись хозяевами города. Или, вернее, того, что от него осталось. Разве только чулымцы бравировали друг перед другом, а стрельбаны вели себя так из-за смертельной усталости и тупого равнодушия ко всему.