Они обошли дом и оказались на террасе. Здесь расположились круглый белый садовый стол и четыре садовых стула, на сиденьях которых лежали, тщательно привязанные, бело-голубые подушечки. Скатерть в цветочек ветер снес в угол около верандной двери — там она, скомкавшись, обвивала каменную ножку пустой подставки для солнечного зонта.
— Они ведь не поедут в отпуск, оставив подушки на улице! — воскликнул садовник. — Я считаю, что здесь что-то совершенно не в порядке!
Окно и дверь на террасу были затемнены, и по всей ее ширине на уровне второго этажа простирался балкон. Спутник Карен прошел до конца газона, чтобы глянуть наверх.
— Видно мне немногое, но кажется, что одно окно там без жалюзи. Можно было бы залезть на балкон…
— Но это ведь непозволительно — то, что мы здесь делаем, — смущенно произнесла Карен. — Ведь это все-таки чужой участок…
Садовник презрительно фыркнул.
— Это нас сейчас не особенно должно волновать. Я имею в виду, что здесь в высшей степени что-то неладно. В принципе, следовало бы… — Он не договорил фразу.
— Что? — спросила Карен. Она все еще не до конца переместилась в реальность; перед ее внутренним взором по-прежнему стоял Вольф, идущий по улице рядом с молодой длинноволосой женщиной.
— В принципе, надо бы сообщить в полицию, — заявил садовник.
Карен ужаснулась при этой мысли, потому что представила себе, как отреагировал бы на такое предложение Вольф.
— Я не знаю… а если потом все окажется в порядке и мы попадем в смешное положение?
Ее собеседник хмыкнул. Вероятно, он посчитал ее типичной мещанкой из пригорода, которая, по возможности, держится подальше от всего, что каким-либо образом может создать ей трудности.
— Ну, хорошо, подождем еще два-три дня, — продолжил он, — но затем нам все равно придется что-то предпринять. Дом у вас перед глазами; вы позвоните мне, если что-то произойдет?
— Конечно, — ответила Карен, а про себя взмолилась, чтобы что-нибудь побыстрее произошло. Чтобы Леновски вернулись из отпуска загоревшие и живехонькие, и чтобы все обернулось недоразумением между ними и тем человеком, который должен был присмотреть за их домом. Тут ей припомнился свет среди ночи. В глубине души она не верила в невинный исход.
Садовник дал ей одну из своих визитных карточек, а на другой записал имя и телефонный номер Карен.
— Никогда не знаешь, — сказал он, — может быть, мне придет в голову еще что-нибудь, что я захочу сообщить вам.
Его звали Пит Беккер, и на его визитке были изображены цветы и деревья.
— Ну, и если вам тоже когда-нибудь понадобится хороший садовник… — произнес он и засмеялся.