А теперь мы все тусуемся вместе. Красота.
К примеру, Тифф без колебаний поднимает голову, улыбается и двигается, освобождая место, когда я подхожу. Своим новым статусом и благожелательным приемом я обязана Бену и рекламному щиту: их соотношение в кругу девчонок – примерно пятьдесят на пятьдесят, в кругу парней – может, семьдесят на тридцать. Ведь все-таки Бен – их божество. Еще месяц назад для Тифф я была невидимкой – разве что удостаивалась редких озадаченных взглядов «кому могло прийти в голову явиться на люди в таком виде?»
Первые пару раз, когда все они двигались, чтобы освободить мне место, я оглядывалась через плечо, потому что все это просто не могло быть для меня. И они действительно старались не ради меня. А ради воображаемой конструкции, которую они выстроили из новой Сибиллы Куинн, не имеющей ко мне никакого отношения. Они улыбаются девушке с рекламного щита. Девушке Бена. А настоящая я сижу в сторонке, скептически наблюдаю и вспоминаю, как раньше меня не принимали, порой осаживали, и с каким горделивым превосходством эта компания относилась к среднестатистическим ученикам. Новая я сижу и думаю: ведь они же такие славные ребята, когда узнаешь их поближе. Как здорово быть вместе с ними, одной из них. Но ведь не может быть так, чтобы настоящая я и новая я были правы. Обе. Или может? Какая из версий уцелеет, если мы сольемся и станем одним целым?
Холли ведет себя так, словно все идет, как и полагается. А на самом деле – ничего подобного. Это просто каприз природы, случайная социальная мутация, которую отчасти вызвало наличие у меня не какой-нибудь, а совершенно особенной феи-крестной. И все может измениться в худшую сторону так же быстро, как в предыдущий раз. Интересно, почему я никак не могу почувствовать себя свободно среди этих людей?
Вот почему я решила садиться за обедом вместе с Майклом, чтобы он на время откладывал книгу и вел себя, как полагается человеку, хотя мне неловко думать о том, что я могла бы уделять ему и побольше внимания. Майклу в голову бы не пришло прятаться в библиотеке, хотя он часто сидит один. У него всегда, именно всегда с собой книга, компания которой его полностью устраивает. И, несмотря на то что он прекрасно сознает, что ведет себя как лузер, одиночка и ботан, ему абсолютно все равно. Благодаря чему он и попадает в другую категорию: да, он одиночка, но настолько самодостаточный, что просто не может выглядеть лузером.
В этот весенний день, в этот обеденный час, когда воздух кажется терпким, как незрелая слива, нас потянуло на солнышко. Мы летим к нему, как пылинки, сморгнув воспоминания об утренних уроках. В пятнистой тени листьев на прочных скамейках в рустикальном стиле расселись симпатичные подростки, небрежно одетые в форменные спортивные брюки, достаточно разные, чтобы мы чувствовали себя как индивидуальности, достаточно одинаковые, чтобы мы ощущали себя командой. Небольшие вкрапления учеников из других стран: мы гордимся своим мультикультурализмом. Смотримся мы как дурацкий экзерсис пиар-отдела на тему «как чудесно в этой школе». Да, так и есть. И нет. Точно так же, как каждая вторая школа, наша не совсем то, чем кажется.