— Да уж полтора десятка лет, как генерал, — вновь не дал ему продолжить Орлов. — Пока нам это ничего не дает, — сменил он интонации, поймав себя на том, что отношение к Шторму переносит и на его выкормышей. И пусть из всей своры контактировал лишь с одним, имелась уверенность, что с остальными вел бы себя так же.
Свои!
Если Вячек стал сыном, то этот…
Мысль не была лишена сарказма — такого внука стоило пристрелить еще в утробе. Внешне — мягче, податливее Шторма, да и ладил с окружением, вызывая к себе невольную симпатию…
Что скрывалось за этим, генерал хорошо знал. Йорг как-то назвал майора спрутом, Орлов был с ним солидарен. Шаевский великолепно мимикрировал под обстановку, вписывался в правила, условности, подстраиваясь внешне, но внутри оставался все тем же хищником.
— Я над этим работаю, — согласился с ним Шаевский, признав, что одного факта, да еще и не подкрепленного полновесными показаниями очевидцев, недостаточно, чтобы скинуть такую фигуру, каковой не без чужой поддержки становился адмирал Далин. — Есть еще кое-что… — добавил он спустя секунду.
— Ну-ка, ну-ка, — вроде как даже слегка взбодрился Орлов.
Нравился ему майор. Вот этим: «… кое-что еще», — уже успевшим пару раз сыграть свою роль в их последних комбинациях.
— Я подкинул материалы дела ребятам из кризисного, те навели на мысль…
— Да не томи ты уже! — дернул его Орлов. С чего вот эта вальяжная медлительность, было понятно — желание дать ему передышку, но сейчас было…
До того было! До того! Просто нагрузка не давала думать о другом. О дочери, внуке… Еще одной потерянной семье, до которой добираться лишь час по времени, но его-то и не находилось…
Приоритеты давили, заставляя отбрасывать все, что выходило за рамки…
Он не оправдывался. Ни перед самим собой, ни перед теми, кто не мог или не хотел понять, почему именно он… они… Шел вперед, точно зная, что произойдет, отступись хоть один из них… сделай другой выбор… прими, что все это было не их судьбой, не их предназначением…
Иногда завидовал самаринянским жрецам — вот где бескомпромиссно…
В последнее время все реже. Тот мир оказался еще менее однозначным, чем их собственный.
— Как прикажете, господин генерал, — невозмутимо отозвался Шаевский, все с тем же отстраненно-задумчивым выражением лица. Изменился он в одно мгновение, куда только делось демонстрируемое им подобие лени… — Извините, господин генерал…
Вспыхнувшую алым оперативку с той стороны экрана Орлов не пропустил. Только собрался сказать, чтобы Шаевский сбросил все материалы, как на внешке появился знак передачи данных…