Дорога через осинник была, как и в прошлый раз, ободряюще пустынна. Узковата, правда, но ничего: рискнуть можно. Рискнул: двадцать километров за десять минут.
Ну, по морям по волнам, нынче здесь, завтра там. На горку, с горки. Площадь, собор. Интернациональная, Вторая Социалистическая. Стоп. Приехали.
Калитка была открыта, и дверь в дом — тоже. Смирнов позвал:
— Леша!
Никто не отозвался. Но все равно, значит, где-нибудь поблизости. Смирнов присел на ступеньку крыльца. Но был набран такой темп, что сидеть просто так не было никаких сил. Вскочил, вышел за калитку и стал ждать здесь, прогуливаясь по заросшей подорожником тропке, идущей вдоль забора. Наконец-то! Борзов беспечно приближался, держа в руках литровую банку с молоком.
— И опять дорогой гость! — приветствуя Смирнова, возгласил он. Правда, со значительно меньшей долей восторга, чем в прошлый раз. — Прошу в дом.
— Я ненадолго, Леша, — по возможности успокоил его Смирнов.
— Молочка парного не хотите? — спросил Алексей, когда они уселись за столом.
— Выпью с удовольствием.
Леша принес два стакана и осторожно налил в них из банки. Они одновременно — залпом — выпили.
— Так чем могу быть вам полезен, Александр Иванович? — спросил Леша, платочком промокнув рот.
— Мне крайне необходим твой самый богатый человек в Москве. Сегодня необходим.
— Мы же в прошлый раз обо всем поговорили, Александр Иванович.
— То в прошлый раз. В прошлый раз я предполагал, а теперь знаю. Дай мне его, Леша.
Леша посмотрел на Смирнова, улыбнулся и сказал:
— Нет.
— Как только команда узнает про открывшиеся обстоятельства, они прикончат его. Ты пойми, — эта встреча нужна ему больше, чем мне! Ради его блага, Леша!
— Милиция всегда действует ради нашего блага!
— Я — не из милиции.
— Все равно нет. — Алексей встал, подошел к окну. Смеркалось помаленьку.
— Я ведь его вычислю и по другим каналам выйду на него. Неужто ты этого понять не можешь?! Но время, время! Я в цейтноте, Алеша.
— Вы когда в Москву собираетесь возвращаться? — спросил Алексей, по-прежнему глядя в окно.
— Сейчас.
— Сейчас не советую. Вы гнать будете, а сумерки — самое коварное время. Не дай Бог, разобьетесь. Отдохните, через полчаса поедете. При фарах безопаснее: внимательней будете. Устали, небось?
— Как собака, — признался Смирнов. — Весь день пустой желудок, и есть не хочется.
— Прилягте, Александр Иванович, — предложил Алексей.
— Просто посижу немного, — сказал Смирнов и перебрался в кресло. Отпустил напряженные мышцы, раскинулся и закрыл глаза. Леша задернул занавески, включил мягкий нижний свет-торшер, устроился с книжкой в другое кресло. Картиночка эта напоминала нечто, описанное Диккенсом.