– Может, я бы и их отправляла, если бы дома им было чем заняться.
– Я никуда не пойду.
– Как хочешь.
Пирс отвернулась и направилась в седьмую операционную, где ей предстояло участвовать в каротидной эндартерэктомии. Она даже не могла понять, почему так сильно разозлилась. Уинтер выглядела измученной, и это беспокоило Пирс.
– Пирс! – крикнула ей Уинтер.
Пирс обернулась, вопросительно приподняв бровь.
– Спасибо тебе.
– За что? – Пирс вернулась и оперлась бедром о край раковины. Она держала руки поднятыми перед собой, и с ее локтей на пол капала вода.
– За то, что думаешь обо мне… и о Ронни. Я ценю это, но это моя забота.
Пирс резко выдохнула, от чего ее маска надулась, словно крошечный парус под порывом ветра. Когда Пирс вдохнула, маска снова облепила нижнюю часть ее лица.
– Ты права, это не мое дело. Тебе удалось поспать ночью?
– Несколько часов.
– Ты пойдешь домой после этой операции?
– Да.
– Тогда ладно.
Уинтер подошла к Пирс ближе и заговорила вполголоса, чтобы не услышали другие ординаторы, которые пришли мыть руки.
– Вчера вечером мне позвонила сестра. Роуз, помнишь, она учится на юридическом в Темпле.
– Да, помню. Что-то случилось?
– Нет, – быстро сказала Уинтер. – Она вместе с приятелем приедет в пятницу на концерт Патти Смит в Театре живого искусства. С ними должны были поехать друзья, но у них не получается. В общем, Роуз предлагает эти билеты мне.
– Это здорово.
– И я подумала… может, ты пойдешь с нами?
– Я? – Пирс не смогла скрыть удивления.
– Да, ты. Тебе нравится рок-музыка?
– Мне нравится Патти Смит. Ты уверена? В смысле… ты не хочешь пригласить…
Пирс не смогла заставить себя произнести: «Ты не хочешь пригласить какого-нибудь мужчину?» Ей не хотелось даже допускать подобной мысли. Это было глупо, понимала Пирс. Но, может, этого и не случится, если она не будет думать об этом. Хотя бы какое-то время.
– Не хочу, – твердо сказала Уинтер, словно услышав окончание вопроса Пирс. – Я хочу пойти с тобой. Договорились?
Теперь в глазах Пирс светилась улыбка.
– Да, договорились.
Четверг выдался столь же напряженным, как и понедельник. Только они закончили утренний обход, как Уинтер вызвали в неотложку, куда привезли пациента с проблемной ногой. Шестидесятивосьмилетний диабетик, сварливый мужчина, похожий на нахохлившуюся птицу, внимательно следил за всеми действиями Уинтер своими то и дело моргавшими яркими глазами. Его правая нога была обескровленной, нечувствительной и без пульса.
Рентгенограмма сосудов, которую попросила сделать Уинтер, показала закупорку поверхностной бедренной артерии чуть выше колена с минимальным кровотоком в окольной артерии.