– Ты понятия не имеешь, что женщина может сделать с твоим сердцем. Ты попала, детка.
Пирс не стала с ней спорить.
* * *
Уинтер включила локтем воду в раковине и стала мыть руки. В соседней раковине оттирала руки Пирс. Последние тридцать шесть часов у них не было возможности поговорить. Понедельник выдался не просто трудным, а невероятно тяжелым. Только они начали обычное обсуждение пациентов в полшестого утра, как Пирс срочно вызвали в отделение неотложной хирургии. Вместе с остальными ординаторами она помчалась в неотложку, а Уинтер – в реанимацию.
Плановые и срочные операции продолжались весь день без перерыва. Уинтер удалось увидеть Пирс лишь во время вечернего обхода, который пришлось сократить из-за трех запланированных операций, отложенных из-за экстренных случаев днем. Хирурги настаивали на проведении плановых операций ночью, чтобы не переносить их на следующий день и не сдвигать расписание дальше. Вся команда ординаторов проработала до полуночи, включая тех, кто по графику не был на дежурстве. Вторник обещал быть не легче.
– Как твоя рука? – спросила Уинтер.
Пирс оглянулась по сторонам, но рядом никого не было.
– Болит ужасно. Мне не хотелось оперировать сегодня, но все прошло нормально. Я была слишком занята, чтобы обращать внимание на боль.
– До сих пор видно, что она опухшая.
– Это только на вид так, на самом деле уже лучше, честное слово.
– Хорошо, – улыбнулась Уинтер.
– Уинтер, твое дежурство закончилось, тебе пора домой, – заметила Пирс. – Почему ты снова моешь руки?
– Потому что у нас три операции, наш новичок ходит с Макмертри по пациентам, плюс нам нужен кто-то на этаже.
Пирс покачала головой.
– Андерсон может сама начать мастэктомию. Когда Лю закончит с обходом, он ей поможет. Поезжай домой.
Уинтер раздражало, что она может видеть лишь глаза Пирс поверх хирургической маски, а эти черные омуты были лишены всякого выражения.
– Ты бы не ушла домой, – заявила она.
– Я – другое дело.
– Это еще почему?
– Потому что я старший ординатор, и меня дома не ждет маленький ребенок.
– Ты серьезно? – едко сказала Уинтер. – Узнав про Ронни, ты вдруг стала занудой, как другие ординаторы и врачи-мужчины, которые считают, что женщинам не место в хирургии, потому что им надо сидеть дома и воспитывать детей?!
– Я лишь думаю, что ты дежурила ночью и можешь уйти домой утром, – спокойным голосом сказала Пирс. – Тебе следует воспользоваться этой возможностью, а потом ты можешь делать все, что захочешь.
– Ты точно становишься занудой. Ты никогда не отправляла парней домой.
Пирс нажала ногой на педаль мусорного ведра и бросила туда щетку, которой мыла руки.