Вокруг Надира сновали люди в белых халатах, и он с опаской и любопытством вглядывался в них. На головах у некоторых сверкали зеркала. «Каких только забавных вещей не встретишь в городе! — думал изумленный Надир. — И почему это живые люди ходят в белых саванах?»
— Первый раз, наверное, здесь? — спросил санитар, заметив его изумление.
Надир кивнул головой.
— Кто у тебя здесь лежит?
Надир непонимающе пожал плечами.
— Ты что, немой? Или плохо слышишь?
— О чем вы, саиб? — очнулся Надир.
Санитар рассмеялся.
— Спрашиваю, кто из твоих болен? Мать, отец?
— Отец погиб от змеиного яда, а мать жива, в Лагмане.
— К кому же ты пришел?
Надир снова пожал плечами, не зная, что ответить. К нему подошел молодой афганец.
— Пойдем со мной!
Юноша послушно последовал за ним. Они зашли в небольшую комнату, и сопровождающий протянул ему белоснежный халат.
— На, надень!
Растерянно и робко Надир облачился в «саван» и пошел за своим провожатым. Они шли по коридору, устланному ковровой дорожкой, и встречавшиеся им незнакомые люди в халатах с любопытством посматривали на них.
Вдруг Надир остановился. Навстречу ему шел тот самый белобрысый человек в пенсне, который озлобленно захлопнул перед ним дверь там, в иностранном квартале. Юноша вспыхнул. Белобрысый кивком головы сухо ответил на приветствие афганца и прошел дальше, не удостоив Надира и взглядом.
— Это аинглиз или американ? — спросил Надир, глядя ему вслед.
— А почему это тебя интересует? — усмехнулся его провожатый.
— Он вчера прогнал меня от своих дверей… Не захотел выслушать.
Помолчав минуту-две, Надир спросил:
— Самый большой начальник лазарета может вернуть зрение человеку?
— В Афганистане таких специалистов еще нет, и мы приглашаем их из других стран. Вот этот — большой ученый!.. Он хорошо лечит глаза.
— Он злой и нехороший человек…
— Нельзя так говорить. Это всеми уважаемый человек. Он знаменитый немецкий врач.
Гневные слова юного кочевника о Шнейдере не пришлись по душе молодому медику, провожатому Надира, но Надир не заметил этого: «Разве от таких собак, как этот злой человек, можно ждать добрых поступков? Нет, такие способны только на злые дела. Неужели он будет лечить Амаль? О аллах, он сделает ей еще хуже!»
Войдя в обширный вестибюль, медик остановился и показал Надиру на белую дверь:
— Входи!
Юноша вошел в кабинет главного врача и растерялся. Он никогда не видел такой обстановки. Большой ковер покрывал весь пол. В углу стоял шкаф с книгами. Мягкие стулья, диван, письменный стол, мраморная чернильница, портреты в позолоченных рамах — все казалось Надиру необыкновенным. В первый момент он даже не обратил внимания на двух людей в белых халатах. Это были переводчик посольства и почтенный афганец лет пятидесяти.