— У меня башка, как магнитофон, все записывает. Говори.
— Ну как знаешь. Те, кто по узилищам, тебя, как я понимаю, не интересуют. Слушай про временно свободных и свободолюбивых орлов. Первый срок твой Колобок получил за мелкий рэкет вместе с Ильей Коропцовым, кличка «Сундук», и Олегом Паем, кличка «Хунхуз».
— Кореец такой небольшой, каратист, да? — радостно припомнил Сырцов.
— Он самый. Оба на свободе. Сундук, по-моему, на Лужниковской ярмарке пристроился, а Хунхуз школу по карате открыл.
— Афишка, Игорек, липовая афишка.
— Очень может быть. Из явных — все, Жора.
— А из неявных?
— А из неявных — любой из приблатненных! — вздохнул Нефедов.
Анна перешагнула через Сырцова, направляясь в ванную комнату, и индифферентно заметила:
— Насколько я понимаю, второй сеанс отменяется.
Он проводил ее виноватым взглядом и спросил у трубки:
— Ну а лагерные?
— Лагерных — четверо. Двое еще срок мотают, а Сергей Буше, он же Француз, решил на Владике счастья попытать.
— Ишь ты, Буше! — не сдержался Сырцов. — Ну а четвертого ты мне на десерт оставил.
— Именно, Жора. Юрий Казимирович Гронский.
— Шляхтич, родной до слез Шляхтич! — возликовал Сырцов.
— Он самый, — невозмутимо продолжил Нефедов. — Косвенно — посредником — проходил по делу с фальшивыми авизо. Отмотал малый срок и посчитал, что легальный бизнес доходнее и безопаснее. Сейчас у него весьма престижный магазин элитной кожгалантереи в самом центре Москвы.
— Легальный бизнес на нелегальные бабки, — откомментировал Сырцов. — Ну я с ним разберусь.
— Он у тебя в наседках ходил? — полюбопытствовал Нефедов.
— Нарушаешь ментовскую этику! — грозно напомнил Сырцов.
— Молчу. У меня все.
— Спасибо, Игорек. Как там мой дружок полковник Махов?
— В заботах. Сегодня с ранья пораньше твоего Деда навещал. Затевается что-то совместное, Жора?
— Ей-богу, не в курсе. Еще раз спасибо. Я побежал.
Не побежал он, а натянул портки. Свои, не хозяйские. Влез в маечку, отшнуровал кроссовки. Явилась Анна в мужском халате, осмотрела его, одетого, и спросила — как положено гостеприимной хозяйке:
— А если нам по кофейку? — И добавила, со смешливым бесом в глазу: — С устатку.
Они брели анфиладой, она — впереди, он — сзади. Он, глядя на ее подвижный зад, бормотал:
— Кофеек с устатку. Второй завтрак. Ланч называется. — Подходя к громадной кухне-столовой, вспомнил кое-что рифмованное из народного творчества: — Приходи, Маруся, с гусем, по…мся и закусим.
Уже в кухонных дверях Анна обернулась и сказала серьезно:
— Надеюсь, что хотя бы насчет закусить ты — мастер.
— Достала, — признал свое поражение Сырцов.