— Да… — Веденеев заметно побледнел.
— Дочери лет тринадцать…
— В сорок первом исполнилось тринадцать.
— И они остались в Белостоке?
— Там… — лицо Веденеева бледнело все сильнее, он сорвался с места, усадил Ольшана на стул. — Рассказывайте!
— Вы, товарищ подполковник, не знаете?ꓺ
С тех пор — ничего.
— Я знаю, товарищ подполковник. Их нет…
Веденеев опустился на стул. Колчин подвинул ему стакан с водой. Веденеев не притронулся.
— Рассказывайте все, что знаете.
— Они вместе с моей матерью долго прятались в подвале дома старой польки, доброй женщины. На соседней улице — имени Эриха Коха — находилось гестапо. Гестаповцы всюду рыскали и обнаружили… Их всех вместе с хозяйкой отправили в лагерь, где был и я.
Веденеев слушал сжавшись. Кажется, он сразу постарел на десять лет.
— Когда их расстреляли, где, кто? Вы это видели? — спросил он сдавленным голосом.
Ольшан показал кисть левой руки — два пальца, указательный и средний, отняты наполовину.
— Это сделали фашисты, когда я находился в лагере. И еще много парней лишились пальцев на левой руке. В прошлом году фашисты перед бегством из Белостока отобрали в лагере сорок человек и каждому отрезали два пальца. Назвали нас «команда 1005». Правая рука здоровая, стрелять можно. В своих… Но разве мог я стрелять! Ночью подговорил своих товарищей, и мы затеяли драку между собой. Так дрались, что раны открылись, я потерял много крови, ослаб, другие тоже. Руку пришлось забинтовать. Людей из лагеря расстреливали эсэсовцы, солдаты… Двадцатого июля под вечер нас повели сжигать трупы. Мы сжигали — мертвым все равно. Потом повели в лес, чтобы расстрелять и все скрыть: Красная Армия была уже близко. В лесу мы бросились в разные стороны. Мне и еще восьмерым удалось бежать. Когда пришла Красная Армия, я вернулся в город. Из Москвы приехала комиссия. Расследовать. Меня вызвали. Еще многих, кто видел. Я назвал фамилии, кого знал. Записали жену и дочь батальонного комиссара Веденеева… После объявили, что в Белостоке и в Белостокском округе расстреляно четыреста тысяч человек. Все по приказу Коха.
Веденеев опустил сжатые руки на стол, глаза были сухие. Колчин повторял про себя одно и то же число:
«Двадцатое июля, двадцатое…»
Тогда пришла в партизанский отряд, в который попал Колчин, весть о массовых расстрелах заключенных: гитлеровцы спешили до прихода Красной Армии ликвидировать лагери, замести следы. Двадцатого июля отряд готовился к налету на один из концентрационных лагерей в районе Белостока; однако гитлеровцы были начеку, они заметили сосредоточение партизан и обстреляли их из минометов. Задуманная операция в тот день не удалась, а Колчин был ранен.