- Обоснуй.
И ведь я даже не сразу понял, что это ловушка. Первым щелчком по носу стал простенький вопрос:
- А Паштет твой разве поедет? Ведь у его мамы на эти дни день рожденья приходится, а кроме сына у нее никого и нет?
Я лишь заморгал в ответ глазами, впервые об этом услышав.
- А Ясмина как у тебя в палатке спать будет? У нее ж не просто так освобождение от физкультуры, ты знаешь?
И я ожесточенно заскреб в затылке, припомнив о ее застуженных почках.
А когда под конец разбора Светлана Витальевна задумчиво произнесла:
- А с этой Тамарой из восьмого "б" вообще все не просто, ты просто об этом не в курсе... - в животе у меня от ужаса ёкнуло, словно я случайно заглянул в котлы преисподней.
- Ну, понял что? - серьезно глядя на меня, подвела черту Чернобурка.
Я помолчал, взвешивая ответ.
- Понял, - произнес мрачно, - не нужно считать себя самым умным, Комитет все равно умнее.
- О! - оперативница начала лучиться удовольствием, - вот как это верно! Значит, лучше работать всем вместе, в команде, так?
- Что мы и делаем, - кивнул я с наивным видом.
"Ну", - подумал, - "говорят, что если вам кажется, что вас вербуют, то вам это уже не кажется. И...?"
Чернобурка неожиданно обманула мои то ли надежды, то ли опасения:
- Ладно! - решительно захлопнула она папку, - для школьника было продумано неплохо. Но нуждается в переработке, чем я и займусь. Надо будет вас еще вытащить с ночевкой в поле на сколачивание группы. Как-то так... Но пусть об этом у меня голова болит. Пойдем, познакомлю с руководителем экспедиции. Арлен Михайловичем зовут, - и она потащила меня в соседний кабинет.
Там, за широким столом, плотно обложившись бумагами, сидел подтянутый мужчина лет сорока. Мы поздоровались, расселись и завели разговор обо всем сразу и ни о чем конкретно.
Чем больше я на него смотрел, тем сильнее завидовал. Вот отмерил же кому-то господь за просто так, на халяву, безграничного мужского обаяния, безусловного и победительного, того самого, когда он еще не ничего не сказал, а она уже на все согласилась и готова идти за ним хоть на край света!
Он не был брутален, не был и писаным красавцем. Да вообще красавцем не был - на групповом снимке взгляд человека незнакомого зацепился бы разве что за легкую седину на висках.
Но разве может замершая фотография передать тот властный посыл, что скрывался в его точных и сдержанных движениях? Излучение спокойной уверенности в себе? Умение держаться доброжелательно и непринужденно, но с большим внутренним достоинством? Живой блеск глаз и обезоруживающую улыбку с неожиданным для такого возраста мальчишеским очарованием?