Канцлер вытащил из кармана ножницы, перерезал поблекшую красную ленту, на которой висела большая печать Франции, и, поцеловав, передал ее королю. Потом вручил пергамент палачу. Тот взял его щипцами и положил в жаровню. Тонкая овечья кожа съежилась, как живая, почернела, превратилась, издавая неприятный запах, в маленький комочек. Когда она полностью сгорела, Катрин подняла голову и встретила взгляд улыбающегося ей короля.
— Ваше место рядом с нами, Катрин де Монсальви, до тех пор, пока ваш сын не подрастет, чтобы служить нам. Добро пожаловать в этот замок, где уже сегодня вам будут отведены апартаменты. Завтра наш канцлер вручит акты, восстанавливающие в полной мере права на собственность и сеньорию. Затем наш казначей выдаст золотом сумму, возмещающую понесенные убытки. К сожалению, золото не
Может все исправить, и король в этом бесконечно раскаивается.
— Сир, — шептала Катрин охрипшим голосом, — если будет на то Божья воля, Монсальви продолжат служить вам как это было всегда, и да воздается вам за ваше благоволение.
— Теперь идите и окажите честь вашей королеве. Она вас ждет.
Катрин повернулась к Марии Анжуйской, находившейся в нескольких шагах от нее в окружении своих дам и улыбавшейся ей. Катрин преклонила колено перед этой некрасивой, но доброй женщиной, не знавшей, что такое зло. Мария приняла ее с распростертыми объятиями.
— Моя дорогая, — сказала она, обнимая Катрин, — я так рада снова видеть вас! Надеюсь, что вы займете свое место среди моих дам.
— Со временем, мадам… потому что сейчас я должна вернуться к моему сыну.
— Спешить некуда. Вы привезете его сюда. Дамы, дайте место графине де Монсальви, вернувшейся к нам!
Катрин встретили очень приветливо. Она уже была знакома с некоторыми дамами. Среди них была и любезная Анна де Бюэй, мадам де Шомон, с которой они познакомились в Анже, Жанна дю Мени, бывшая в свите герцогини в Бурже, а также мадам де Броссе. Ей не были знакомы ни мадам де Ля Рош-Гийон, ни принцесса Жанна Орлеанская, дочь вечного пленника Лондона. Она удивилась отсутствию Маргариты де Кюлан, своей подруги, и огорчилась, узнав, что эта девушка ушла в монастырь.
Но в эту минуту Катрин была счастлива: ей вернули ее место в достойном окружении, и никакие огорчения не могли испортить ее настроения. Она находила в себе сходство с камнем, который выпал из кладки во время грозы, а затем был поставлен заботливой рукой каменщика на место среди себе подобных. Как хорошо было находиться среди радостных лиц, слышать милые слова после стольких мрачных дней, проведенных в скитаниях! Уже и несколько мужчин, жаждавших расспросить графиню, присоединились к дамам. Слегка погрустнев, она повидалась с красивым герцогом д'Алансоном, Бастардом Орлеанским Жаном Де Дюнуа, спасший ее некогда от пыток, маршалом де Ла Файэтом и другими. Она просто не знала, кому улыбаться и кому отвечать, и все искала глазами в компании мужчин Пьера, вернувшегося из Оверня, которого ей не терпелось расспросить.