— Может, познакомимся, наконец? — спросил Сергей.
— Ага! — весело кивнула она, продолжая вприпрыжку шагать рядом.
— Так как тебя зовут?
— Меня? — удивилась она. — Меня не зовут. Я — в Москву! Я — с тобой! Он остановился, и она сразу остановилась тоже.
— Ну, ладно. Пошутили, посмеялись. Я тебя совсем не знаю, ты меня не знаешь… Слушай, как-то уже не очень весело становится.
Надоедает даже. Знаешь, шла бы ты…
— Я — шла? — очень натурально удивилась она, даже перестав приплясывать на какой-то момент. — Мне теперь нельзя — шла. Я — с тобой. Вот! И показала рукав своего пальтеца, перехваченный бело-голубой лентой с неразборчивой надписью на ней.
— Товарищ! — обратился Сергей к стоящему в дверном проёме крупному мужику в чёрном с жёлтой надписью «Security» по груди и по спине.
— Товарищ…, — повторил он уже тише и как-то слабее. — У меня, то есть, вот…
— С собой, что ли? Или в багаж сдавать будешь? — отозвался неожиданно тонким голосом здоровенный охранник.
— Вот! — показала свою повязку девчонка.
— А-а-а… Ну, проходите тогда, — он отступил в сторону, пропуская их в небольшой зал-накопитель пред выходом на лётное поле.
— Нет, погодите… Я как-то не понял. Это как — в багаж? Кого в багаж? Вы так шутите тут все, что ли? И потом, у меня всего один билет, извините… И куда же мне теперь… Сергей говорил, а сам понимал, что говорит что-то не то. И ведёт себя не так. Вроде как бы оправдывается за что-то, или ищет какие-то объяснения, логичные и правильные, которые позволят донести до всех, что он тут — простой командировочный. Он просто возвращается в Москву после недели работы в этом городе. И девчонку эту, кстати, видит он в первый раз в жизни. И вообще — игры все эти, ролевые всякие и психотренировочные и прочие, они вовсе не по нему. Ему, столичному специалисту, все-таки уже тридцать пять. Не мальчик, в конце концов…
— Нет-нет, — запищала девчонка. — Никакого багажа! Я и в проходе могу! Там теплее! И потащила, потащила Сергея, да так сильно вцепилась, что он тоже ускорился и оказался вдруг уже сидящим в кресле в обнимку со своим рюкзаком. А девчонка куда-то уже отбежала, и уже вернулась, и сунула ему в руку бутылку оранжевой фанты.
— Пей!
— Не люблю. Сладкое, газированное…
— Ну, вот… Опять капризничаешь. Это он капризничает, выходит? Тут чёрт знает, что происходит. Тут какие-то порядки совсем странные. Тут, понимаешь… А она, блин-тарарам… Но она уже скрутила крышку, поднесла бутылку к его губам, и он неожиданно для себя глотнул и раз и два… А фанта тут у них очень даже ничего. Вкусная. И такая апельсиновая-апельсиновая!