Но это ничуть не убавило моего смятения. И желания бросив поднос, просто сбежать.
— Эх, даром обрадовался, — продолжил повар, — я-то думал, он сердце открыл, а выходит…
После этой фразы я несколько потрясенно подумала, как связаны сердце и… постель?
— Сердце человечке? — насмешливо спросил его собеседник. — Владыка людей ненавидит.
Тут уж я перестала безмолвно стоять, громко ногами потопала, привлекая внимание и вошла в громадного вида кухню.
И поняла, что сильно недооценила количество собеседников — здесь было не два дракона, и даже не три, и не десять… Кухня вмещала около двадцати огромных рептилий, до моего появления с интересом внимавших повару, который в процессе разговора умудрялся жарить мясо на вертеле, на большом огне. Так, что становилось ясно — внутри оно точно сырое, а сверху поливалось винным соусом со специями, за счет чего образовалась блестящая ароматная корочка. На корочку я и засмотрелась, потому что в ней отразилась вытянувшаяся морда дракона.
Мы помолчали. Я, поднос, драконы, туша на вертеле. Потом я спросила:
— Это куда? — и указала кивком головы на поднос.
— А туда поставь, в раковину, я сам помою, — нервно заверил меня повар. Припомнила, что зовут его Гхарарг.
Кивнув, я прошла через всю кухню под пристальными взглядами драконов, дошла до раковины и застыла, держа поднос начавшими подрагивать руками. Все дело в том, что это была не совсем раковина — скорее емкость бочки на три воды, а вот в ней… в чистой проточной каким-то образом воде было лицо… скорее женское чем мужское, едва различимое в потоках воды и… живое… И это лицо обратилось ко мне, а затем волной поднявшись из воды, мягко и осторожно сформировавшимися водяными руками отобрало у меня поднос с посудой и утянуло на дно, чтобы через миг опять же с волной выплеснуть чашки, ложечки, блюда и сам поднос совершенно чистыми и сверкающими на полку. А там… там ее подхватил ветер, обжигающе горячий, и иссушив в полете, отнес в открывшийся шкаф, чтобы разместить все по нужным полкам — чашки к чашкам, ложечки к ложечкам, блюдца к блюдцам… Шкаф закрылся, горячий ветер вернулся на полку и свернувшись клубочком, зевнув как котенок, затих там… Лицо в лохани закрыло глаза и погрузилось на середину где-то… Я так и стояла с открытым ртом и руками, все еще находящимися в положении для удержания подноса.
— Руки то опустить можешь, — подсказал мне Гхарарг.
— А… ага, — отозвалась я, даже не пошевелившись.
Но после, растерянно отступив, пробормотала:
— Я ппойду. Спасибо за завтрак и доброго дня.
Драконы промолчали.