– А дочка?
– Дочка в садике, ещё ей этого не хватало увидеть. Ты потяни ещё немного время, там внизу пожарные должны брезент растянуть, потом уж пусть прыгает, не страшно. Хреново, конечно, что при народе, но теперь уж ничего не попишешь. Ну что, готов?
Я молча кивнул, и Семичастный распахнул ведущую в соседнюю комнату дверь. Светлана по-прежнему стояла босиком на подоконнике, слушая монотонную речь женщины средних лет. Наверное, нашли где-то психолога, либо у них штатный имелся. Только у кого – чекистов или милиции? Хотя какая, собственно, разница?
Светлана выглядела и впрямь неважно, держалась двумя руками за косяк окна и легонько так покачивалась туда-сюда, в любую секунду грозя вывалиться наружу. Но тут её взгляд переместился на меня, и зрачки, и без того широкие, казалось, ещё больше увеличились в размере.
– Егор… Ты пришёл.
Она покачнулась, я и психолог одновременно шагнули к ней, но Светлана сумела восстановить равновесие и предупреждающе выставила перед собой ладонь правой руки:
– Стойте, где стоите! Ты! Ты, Егор, подойди… Не вплотную. Вот так. Стой. А она пусть уйдёт… совсем.
Я оглянулся на женщину-психолога, та вернула мне вопросительный взгляд, явно пребывая в замешательстве. Желательно не нагнетать ситуацию, Светка и так непредсказуема, а после приёма неизвестно каких препаратов от неё можно было ожидать чего угодно.
– Выйдите, пожалуйста, – негромко попросил я, и психолог подчинилась, впрочем закрыв за собой дверь не очень плотно.
С полминуты мы молча смотрели со Светланой друг другу в глаза, после чего она опустила взгляд и снова опасно покачнулась. И так же, не поднимая глаз, тихо произнесла:
– Я ждала тебя, Егор. Ждала все эти дни. Ты даже не представляешь, что я пережила. А сегодня я выпила целую горсть транквилизаторов, которые мне выписал врач, думала, станет легче… А тут из КГБ приезжают, я сразу поняла, что это насчёт вчерашней записки в Политехническом…
– И после этого решила выскочить в окно?
Ответом мне было молчание. Опущенная голова, растрёпанные волосы, закрывающие поникшее лицо, в декольте распахнутого халатика виднеется грудь… А Светлана ничего так, довольно симпатичная. Что ж её так занесло-то, будто приворожило ко мне. Хорошего бы гипнотизёра ей, нехай внушит, что заглядываться на женатых мужчин – не самая лучшая идея. Или пусть найдёт другой предмет для обожания. Какого-нибудь Леонардо да Винчи, в смысле его творчество. Приедет в Лувр и пускай себе встаёт перед «Джокондой», тяжело дыша, наслаждается.
– Егор, иди ко мне, – так же тихо произнесла она, поднимая голову. – Иди, не бойся… Вставай сюда, на подоконник.