Экзекутор жестом указал на микрофоны. Не хватало мне еще толкать тут речи… Я отрицательно помотал головой и сделал строгое лицо, как бы говоря: «Повеселились, будет. Пора за работу!»
Надо отдать должное, экзекутор понял все без слов. По мановению его брови аплодисменты оборвались. Бармен по инерции сделал еще два-три жалких хлопка, но устыдился и снова взялся за шляпу.
Оркестр заиграл нечто мобилизующее, полное энтузиазма. Мы двинулись вверх по лестнице: впереди я с клеткой, прижатой к животу, на полшага позади экзекутор. Подавленный величием церемонии Уинстон сдернул шляпу и заспешил следом. Его свежеобритая голова сверкнула под светом ламп, как начищенная медная сковорода.
Дело в том, что в поезде бармена мы обрили.
Эта идея пришла мне в голову неожиданно. В конце ужина, когда Уинстон убирал со стола посуду, я опять обратил внимание на его невероятное сходство с Измаилом из «Сверчка», а равно с Черчиллем (кем он, черт побери, все-таки работал?..). Такая закавыка могла сорвать всю операцию.
Я немедленно поставил Уинстона в известность относительно возникших у меня опасений и поинтересовался его мнением на сей счет. Бармен промычал что-то невразумительное. По его словам, за сорок два года жизни он успел привыкнуть к своей внешности и не хотел бы с ней расставаться. Кроме того, он не совсем понимал, каким, собственно, образом можно это провернуть. Уинстон явно выказывал признаки страха, чем определенно подорвал в моих глазах репутацию Большеглухаревских мафиози.
— Ну-ну, не трусьте, — сказал я наставительно. — Для дела стоит и пострадать.
Бармен повел на меня глазами мученика. Я вспомнил список своих примет, перечисленных в «Утреннем вестнике», и благожелательно посоветовал:
— Надо изменить форму ушей. Или носа. Всего-то и делов!
— Носа? — пролепетал бармен. На него было жалко смотреть.
— Лучше ушей, — продолжал я безжалостно. — У вас уши узловатые. Сейчас позовем охранника и все исправим.
Уинстон был близок к обмороку. Не будь субординации, он давно уже продырявил бы меня насквозь. Я понимал это и наслаждался спектаклем.
Сошлись на том, что ограничимся снятием волосяного покрова (тут я невольно вспомнил вторчерметовскую планету, инопланетян-заготовителей, автопереводчика… Эх, времячко было!..)
— Молодой человек, — высунулся я в коридор к охраннику. — Дайте, пожалуйста, ножик!
Мрачный верзила молча протянул мне финку.
— Нет! — вскричал трусливый бармен. — Здесь есть все, что надо!
Он слетал в умывальную комнату и принес оттуда бритвенные принадлежности (хорошая штука — вагон-люкс). Мы кликнули охранника и четверть часа спустя Уинстон предстал миру в новом обличье, хотя и весь в порезах.