Она могла бы поклясться, что ослышалась, но здесь была хорошая акустика. Идеально подходящая для ее бизнеса.
– Я буду работать с двумя новыми авторами на этой неделе, – сказала она первое, что пришло ей в голову. Затем поморщилась. Вряд ли ему интересны ее планы.
– Ты великолепна во всем, за что берешься, – сказал Мейсон, удивив ее.
Глубокий вдох помог ей собрать воедино спутавшиеся мысли.
– Ты мне это уже говорил, когда мы в последний раз виделись. Что я великолепна во всем, что связано с тайнами и ложью. А еще я великолепно умею разгребать грязь.
– Это мой способ сказать, что я сожалею.
Эва-Мари благоговейным взором окинула обновленную студию.
– Довольно дорогое извинение.
– Это стоит каждого пенни, если будет означать, что ты, по крайней мере, будешь вновь со мной разговаривать.
– Вновь… кажется, мы уже столько всего наговорили друг другу. – Она не могла так просто все забыть.
– Тебе придется просить прощения, мой дорогой!
– Уходи, Джереми! – крикнул Мейсон в сторону спальни. – Мне не нужны зрители.
Эва-Мари изо всех сил старалась не улыбаться. То, что случилось между ними, было не смешно, но с этим человеком все было непросто.
Она покачала головой:
– Я не понимаю.
– Не понимаешь чего? – Мейсон сделал шаг ближе.
– Я имею в виду, что действительно не понимаю. Ты ненавидишь меня и мою семью. Ты ненавидишь меня за то, что я позволяю им пользоваться мной. Ты думаешь, я использовала тебя, чтобы жить здесь и работать. – Она отступила назад, изо всех сил стараясь дышать спокойно. – И после того, что между нами было, после того, как все это обнаружилось, зачем ты это сделал?
Слезы угрожали выплеснуться на поверхность. Все, о чем она мечтала, находилось в пределах ее досягаемости, но она не могла этим воспользоваться, так как не могла жить с ним, пока он думает о ней таким образом.
– Помнишь, мы договорились не устанавливать других правил. Верно?
Не зная, сумеет ли произнести хоть слово, она кивнула.
– Я был не прав. Есть третье правило.
– Какое?
– Мы должны уважать друг друга.
Ее сердце разбилось. Мейсон никогда не будет уважать ее после всех тех секретов, которые выплыли наружу…
– Ты уважаешь меня, Эва-Мари?
Ей было легко ответить на этот вопрос. Она видела перед собой мужчину, который яростно боролся за то, во что верил, был преданным своему делу и невероятно трудолюбивым.
– Конечно.
– Даже с моими ошибками?
– Мы все ошибаемся.
И она тоже.
– А я больше, чем кто бы то ни было. – На этот раз он приблизился, не давая ей шанса отступить. – Я сделал эту комнату, чтобы показать тебе, что я уважаю и поддерживаю тебя как женщину. Женщину, которой не жалко своего времени, чтобы читать книги детям, которая не боится тяжелой работы, которая способна бросить мне вызов, когда я веду себя как полный кретин. – Она пыталась сдержать улыбку, но он увидел это и улыбнулся в ответ, несмотря на всю серьезность того, что говорил. – Женщину, которая обращает внимание на детали, поет колыбельные лошадям. Женщину, которая даже сейчас изо всех сил старается научить своих родителей хорошим манерам и в то же время отказывается покинуть их в нужде.