В ее голосе звучала тайная гордость. Судя по всему, она испытывала некое тщеславное удовлетворение оттого, что ее мать погибла при столь необычных обстоятельствах.
— Понятно, — сказал я. — Значит, с тобой… — я посмотрел на дверь.
— Это Ингрид. Она приехала из Норвегии всего две недели назад. С ней не поговоришь! Совершенно не знает английского. Но я ее учу!
— А она учит тебя норвежскому?
— Не очень, — ответила Джеральдина.
— Она тебе нравится?
— В общем, она ничего. Только вот еда, которую она готовит… Представляете, ей нравится есть сырую рыбу!
— Мне тоже как-то приходилось есть сырую рыбу в Норвегии, — сказал я. — Довольно вкусно.
Джеральдина, судя по выражению лица, сильно в этом сомневалась.
— Сегодня она пытается приготовить пирог с патокой, — сообщила девочка.
— Звучит заманчиво!
— М-м-м! Я очень люблю этот пирог! Вы пришли на ленч? — тут же поинтересовалась она.
— Да нет! — поспешил я ее успокоить. — Видишь ли, я проходил мимо, и мне показалось, что ты уронила что-то из окна.
— Я?
— Да, — в подтверждение я показал ей свою «находку».
Недоверчиво осмотрев, Джеральдина ее одобрила.
— Красиво, — сказала она. — А что это такое?
— Это нож для фруктов.
Я открыл его.
— О, понимаю! Им можно очистить кожуру с яблока и все такое.
— Да.
Джеральдина вздохнула.
— Это не мой. И я его не роняла. А почему вы подумали, что это я?
— Ты выглядывала из окна…
— Я теперь почти все время смотрю из окна. Понимаете, я упала и сломала ногу.
— Вот не повезло!
— Да уж! И сломала-то по-глупому. Выходила из автобуса, а он вдруг поехал. Сначала было очень больно… И потом болело, а теперь уже нет.
— Тебе, должно быть, очень скучно, — сказал я.
— Да. Но папа покупает мне разные вещи… пластилин, книги, карандаши, составные картинки-загадки… Только это тоже здорово надоедает. Так что я много времени провожу у окна вот с этим.
Она с гордостью показала мне маленький театральный бинокль.
— Можно мне посмотреть?
Я взял бинокль, отрегулировал его, приспособив к своим глазам, и посмотрел в окно.
— Замечательно! — восхитился я.
Бинокль и правда был отличный. Папа Джеральдины явно не пожалел на него денег. Пресловутый дом девятнадцать был виден как на ладони — да и соседние тоже. Я вернул девочке бинокль.
— Отличный бинокль! Замечательный!
— Да, он настоящий, — довольным голосом подтвердила Джеральдина. — Не то что для малышей. В игрушечный ничего толком и не увидишь.
— Конечно! Стоящая вещь.
— А еще я веду записи, — сказала Джеральдина, показывая мне записную книжку. — Здесь я отмечаю, что и когда случилось. Это как в игре с поездами. У меня есть кузен Дик, так он всегда записывает номера поездов и время. Мы с ним и номера машин записываем. Начинаем с одной, а потом соревнуемся, у кого больше наберется.