Все случилось меньше чем за минуту. Капитан коснулся стального воротника королевских доспехов; капитанская пика расщепилась, король рухнул с лошади, и лицо его обагрилось кровью.
Гнетущая тишина, казалось, тянулась бесконечно долго, а затем толпа ринулась к тому месту, где без сознания лежал на траве король.
* * *
Король умирал. Он говорил совсем мало с тех пор, как упал на турнире. Единственно, на чем он настаивал, так это, чтобы ни в чем не обвиняли капитана. То, что пика расщепилась, было простой случайностью. Он последовал приказу короля и вступил в поединок, хотя и не должен был этого делать. Он повел себя как истинный рыцарь и доблестный воин. Король хотел, чтобы об этом помнили все.
В детской стояла непривычная тишина, прерываемая лишь внезапными рыданиями.
Маленький Генри кричал с надрывом:
— Когда поправится мой папочка?
Остальные пытались утешить его, сами оставаясь безутешными. Марго, горе которой было столь же неистовым, как и все ее эмоции, заперлась у себя в комнате и совершенно обезумела от рыданий.
Мария и Елизавета, Франциск и Шарль сидели вместе, но не осмеливались разговаривать, опасаясь разрыдаться. Мария обратила внимание на странные взгляды, бросаемые Шарлем на своего брата. Король был близок к смерти; когда уходит один король, следующий немедленно занимает его место. Бледному немощному мальчику предстояло вскоре стать королем Франции, но как надолго?
Эдуард Александр — Генрих был при матери. Она нуждалась в его утешениях. Обнимая сына, она говорила себе, что он займет то место в ее сердце, что было отдано мужчине, умирающему сейчас. Она знала толк в таких вещах и понимала, что король покидает их.
В конце концов все собрались у его постели. Он уже не мог говорить, и они были рады, что он не испытывал более никаких мучений; он лежал без движений, не узнавая никого. Они стояли у его кровати, пока он не перестал дышать.
Все главные люди Франции собрались в комнате, прилегающей к спальне. Были там и кардинал с графом. Они оба заметили, что взгляды, обращенные к ним, стали более чем когда-либо почтительными, и они почувствовали себя, как если бы были королями.
Когда все закончилось, семья покинула спальню; первым ушел Франциск, который, хоть и был в печали, с тревогой ощущал свою новую значимость. Екатерина и Мария стояли напротив друг друга, кровать разделяла их. Они направились к выходу, но, дойдя до двери, Екатерина остановилась, опустила руку на плечо Марии и, нежно подтолкнув, пропустила ее вперед.
Это был выразительный жест: королева Екатерина была теперь только королевой-матерью, а Мария заняла первое место, как королева Франции.