Кстати, капитан Магомедов еще при первой нашей встрече сказал мне, что это жилье формально принадлежит именно ей. Как только Рагим Арсланов построил дом, он сразу зарегистрировал его на жену.
У меня тогда появилось подозрение, что он уже в те времена готовился уйти в горы и стать бандитом. По закону власти имеют право снести или реквизировать дом, принадлежащий террористу. Чаще делается первое, чтобы потом ни у кого ни к кому не возникало никаких претензий. Но закон не предусматривает таких вот действий по отношению к дому, находящемуся в собственности жены бандита.
Рагим, похоже, и это предусмотрел. Он поступил вопреки традициям горных народов, где хозяином дома обычно официально числится глава семейства, мужчина. Но это решение сберегло жилье ему, его жене и детям. Так, по крайней мере, сказал мне участковый инспектор полиции.
Вылетели мы без происшествий, как обычно и бывает. Все шло в штатном режиме.
Я пожелал посмотреть, как работают приборы поиска на вертолете, поэтому задержался в кабине и объяснил пилотам суть дела.
— Бандитов побаиваешься, старлей? — спросил подполковник, командир экипажа, с легким вызовом в голосе.
Ему, недосягаемому для бандитов, как правило не имеющих в своем арсенале ПЗРК, этот вопрос, может быть, казался даже весьма остроумным.
Я мог бы объяснить ему, что действительно опасаюсь, но в первую очередь того, что бандиты увидят высадку моего взвода и просто не спустятся с гор. Слишком уж большую опасность мы для них представляем. Совершенно реальную, смертельную.
Так всяким волкам страшны псы-волкодавы. Хищники даже могут видеть издали стадо овец, но не решаются приблизиться к нему. Если они это сделают, то даже быстрые ноги не позволят им спастись.
Все очень просто. Бандиты — это и есть волки. А мы почти официально зовемся волкодавами. Такова наша работа. Мы по долгу службы обязаны уничтожать этих злобных тварей без всякой пощады. Мало какой волк пожелает связаться с нами и быть разорванным в клочья! Разве что большая и поэтому наглая стая нападет на одного из нас.
Но мне показалось унизительным оправдываться перед этим летуном, который если и видел бандитов, то сверху, издали. Или же он смотрел на экран телевизора и видел, как мы их, убитых, волочем за ноги и сваливаем в единую кучу, чтобы отправить на экспертное опознание.
Поэтому я ответил иначе:
— Матери моих бойцов доверили мне жизнь своих сыновей. Я отвечаю за этих парней, не хочу без необходимости подвергать их опасности.
Подполковник хмыкнул и ничего не ответил.
Второй пилот, майор, сидящий перед монитором, на который выводилось изображение с тепловизора, отстегнул с шеи ларингофон, чтобы его не слышал диспетчер авиаотряда ФСБ, повернул голову и прокричал тяжелым басом, перекрывая шум двигателя: