– Ага! – подхватил Арсений. – Илюха сам и придумал заболеть. Даже хотел обгадиться для вящей похожести, но наши сказали, что обосравшегося не понесут…
– Уймись, Сюха! – оборвал ратника Егор. – Все тебе хаханьки.
«Поздравляю вас, сэр Майкл! Рояль в кустах! А почему, собственно, рояль? Коли войско союзников встает перед перспективой если не поражения, то необходимости быстрого отступления, и есть проблема дележа имеющейся добычи, то желание втихую отправить подальше самое ценное – вещь вполне естественная. Караван из пяти судов в подобной ситуации должен был представляться полочанам транспортом более надежным, чем сухопутный обоз. Кто ж вообразить мог, что на Припяти его «Погорынская военная флотилия» перехватит? Мы и сами, выходя из Ратного, себе такого представить не могли. Вот только почему большая часть охраны была на другой ладье? Хотя, если грузили казну в последний момент и с соблюдением конспирации…»
– А скажите-ка, боярин этот сильно ранен был?
– О! – Арсений назидательно поднял вверх указательный палец. – В корень зрит! А я говорил тебе…
– Нет, не сильно, – перебил Арсения Егор. – Мог бы и в войске остаться. А у сына его голова только для виду перевязана была. Верно мыслишь, Михайла: видать, все делалось в тайности даже от своих. Казна – такое дело… тишину любит.
– А что в сундуке-то? Ну, не походную же казну князь Давыд на ладье в тайности отправил?
– Да нет, конечно, – Егор махнул ладонью, как бы отметая Мишкино предположение. – Похоже, боярин этот сам где-то изрядную добычу взял и утаил от князя. Только непонятно, где. С одной стороны, мог богатое поместье обобрать – серебро, даже немного золота есть, оружие дорогое… очень дорогое, но с другой стороны, книги, церковная утварь. Ну, не церковь же он ограбил? Христианин все-таки. А еще… ну, будто купца какого потряс – несколько отрезов тканей дорогих. Непонятно, в общем.
– А если… припомни-ка, дядька Егор, а не попадалась ли тебе по молодости такая добыча, где все вот так же в кучу свалено…
– Хочешь сказать, что он другого грабителя ограбил? Ну, если бы такое я на нурманской ладье нашел, то не удивился бы, а… Едрить твою… литвины! Как я сразу-то не подумал?
– Ага! – подхватил Арсений. – Им-то христианский храм ограбить не зазорно!
– Да погоди ты! – оборвал своего помощника Егор. – Выходит, что и верно – покусывают друг друга союзнички!
– Мне так представляется, – влез Мишка, – что какой-то литвин, добычи набрав, решил втихую из войска уйти, а наш пленник того литвина на этом словил, прикончил и его самого, и его людишек, но князю не доложился, а решил сам смыться – якобы ранен тяжко.