- В прошлом вы это делали, - сказал мистер Беннет.
- Изредка, и в этом случае не стану. Лорд Бристоль, как и я, был подле короля и его отца более двадцати лет. Мы вместе делили изгнание, отчаяние и лишения. Я любил его как брата и люблю до сих пор. Я не могу причинить ему вред.
Беседа двух вельмож и далее велась в подобном духе: ничего, кроме умеренности, хитроумия и сожалений. Таковы обычаи придворных, которые облекают свои речи в тайнопись более глубокую и непроницаемую, нежели ничтожные шифры моих повседневных противников. Я даже не сомневаюсь, что они действительно верили в каждое слово, какое произносили; но, невысказанный и подразумеваемый, тут велся иной, более безжалостный разговор, в котором оба собеседника торговались и выискивали, как обратить себе на пользу созданные мной обстоятельства.
Я не презираю их за это; каждый верил, будто победа его и его сторонников послужит общему благу. Не считаю я и подобную гибкость ошибкой, в последние несколько лет Англия немало пострадала от рук людей твердых принципов, которые отказывались согнуться и не могли измениться. То, что Кларендон и мистер Беннет состязались за милость короля, лишь добавляет к славе его величества. Силой вырывать эту милость, отбирать у него право выбора - вот он, грех, совершенный Парламентом в прошлом и совершаемый лордом Бристолем в настоящем. Вот почему обоим следовало противостоять. Не удивляло меня и то, что оба собеседника желали как следует оценить возможный урон, какой нанесет падение Бристоля им обоим. Ибо последствия его будут велики, как бывают они всегда, когда терпят поражения могучие силы. Возглавляемый Бристолем Дигби имел большое влияние в Палате общин и в Западных графствах, многие его друзья и члены семьи состоял при дворе и на государственных постах. Удалить лорда Бристоля - это одно, изгнать его семейство - совсем иное.
- Надеюсь, мы можем сделать вывод, что этого итальянца следует остановить, - сказал лорд-канцлер с первым проблеском улыбки какую я увидел с тех пор, как сообщил ему мои сведения. - Это прежде всего. Более серьезное затруднение, если я могу так выразиться, представляет собой лорд Бристоль. Я не желаю обвинять его, не говоря уже о том, чтобы самому возбуждать против него дело в Парламенте. Вы это сделаете, мистер Беннет?
Тот покачал головой:
- Не могу. Слишком многие из его людей - также и мои люди. Это посеет раздор между нами, и мне перестанут доверять. Я не буду поддерживать его, но не могу вонзить нож ему в спину.
Они оба умолкли, их привлекала цель, но не способ ее достижения. Наконец я решился заговорить, несколько смущенный тем, что, не будучи спрошен, предлагаю совет вельможам, но в уверенности, что дарованиями не уступаю им.