Матвей задержался в баре — захотел попкорн, я — снова на улице с сигаретой и едва дымом не поперхнулась, когда увидела его выходящим с Артемом и девушкой с неухоженными волосами.
Не знаю, в ней, как по мне, недостатков масса, но меня упорно раздражали ее крашеные пакли. Позже я так же стану блондинкой и быть может, кто-то и мои волосы назовет паклей, — и в какой-то момент этот кто-то будет недалек от истины, — но пока ничего хуже мне видеть не приходилось.
— Вам тоже фильм не понравился? — Матвей им широко улыбнулся и подошел ко мне. — Прости, что вытянул на это занудство.
— Там было занудство?
— Неужели уснула раньше меня? Я исправлюсь. Похрустим на брудершафт?
Я заметила в его руках две больших коробки попкорна, два шейка и безалкогольное пиво — такое ощущение, что у него было отнюдь не десять пальцев.
Загорелых, длинных… Я поперхнулась дымом и выбросила сигарету.
— Только если без поцелуев.
— Все еще надеешься? — поддразнил он и первым пошел к машине.
Неслыханное самомнение! Я возмутилась, но безропотно пошла следом. Мне хотелось быть сегодня с ним. И с его повышенным самомнением.
Матвей был влюблен в Одессу не меньше моего, а вот знал о ней значительно больше. Он рассказывал об основателе города — Иосифе Паскуале Доминике Де Рибасе, который был итальянцем по рождению, испанцем — по отцу, ирландцем — по матери, или россиянином-славянином — по славным деяниям его, и язык у Матвея ни разу не заплелся, когда он все это перечислял.
Он так же с увлечением рассказывал о памятниках архитектуры, мимо которых мы проезжали, и их создателях. Дворец адмирала Абазии, дворец Шидловского и Нарышкиной, который местные привычно называли «Дворец моряков» — он притормаживал, когда мы проезжали мимо и, рассказывая, следил за моей реакцией.
Не зная, чего он ожидает, я просто кивала и ограничивалась улыбкой. По сути, это я должна была рассказывать ему об Одессе, хотя…
Матвей остановил машину у музея Пушкина, приоткрыл окно, окликнул проходящего мимо молодого человека:
— Простите, вы — одессит?
— А что вы хотели?
— Тест пройден, — улыбнулся Матвей. Одесситы всегда отвечают вопросом на вопрос, и только если им скучно или от усталости, дают точные ответы. — Подскажите, где здесь музей Пушкина?
Молодой человек широко улыбнулся и замахал в ту сторону, откуда мы только что приехали:
— Туда поедешь — не ошибешься.
— Спасибо.
Матвей закрыл окно, обернулся ко мне. Машина не тронулась с места.
— Вообще-то, — заступилась я, — одесситы хорошо знают свой город.
— Да, конечно, — он не стал спорить. — Только мы туда не поедем.