Лючано развел руками:
– Вынужден вас разочаровать. Знаком. Шармаль-младший был моим клиентом. За день до печального конфликта между мной и Гаем.
– Да? – с интересом протянула Юлия. – Борготта, вам случайно никто не говорил…
– Что я затычка в любой заднице? Говорили.
– Кто?
– Один наш общий знакомый. Малый триумфатор и кавалер ордена Цепи.
– Честное слово, я вам завидую. Так достать Гая… Моя заветная мечта. Ладно, продолжим сеанс расового стриптиза.
– Вы так спокойно говорите о вашем… э-э-э… психическом…
– Расстройстве? Дефекте? Заболевании? Не стесняйтесь, я не обижусь. На правду нелепо обижаться. И непродуктивно.
– Я хотел сказать – отклонении. Говоря с инорасцем, без стеснения употреблять термин «шизофрения»…
– Если тотальную расовую шизофрению назвать «распространенным реактивным психозом» или «фрагментарной неадекватностью восприятия», проблема от этого не исчезнет. Ее легче понять и решить, называя вещи своими именами. Мой будущий сотрудник должен знать, с чем ему предстоит иметь дело.
– Я буду лечить шизофрению болевым шоком?
– Отчасти.
На сей раз помпилианка ушла от прямого ответа.
– А до сих пор ваши соотечественники не пытались ее лечить?
– Пытались. Семилибертусами.
II
– Между прочим, памятники здешней прото-культуры…
Юлия сделала небрежный жест в сторону сооружений из глазурованной керамики, полудрагоценных камней, костей, желтых от времени, и цементирующего материала, происхождение которого Лючано затруднился определить.
Если в парке внешнем, видимом с улицы через узорчатую ограду, царил образцовый порядок, то внутренний парк, скрытый от досужих взоров, выглядел нарочито запущенным. Последний писк декоративно-ландшафтной моды в цивилизованных мирах; здесь же – устаревший дизайн прошлого века.
В уединенной беседке, оплетенной плющом, царил полумрак. Поздние цветы росли не на клумбах, а с любопытством выглядывали из высокой, выше колена, травы, расцвечивая зеленый ковер желтком, кармином, бирюзой. Аллейки, петляя, через пару шагов исчезали за кустарником, не знавшим ножниц садовника. В центре декоративного пруда журчал фонтан. Поверх родниково-прозрачной воды плавали мясистые листья аквалии. На листьях чинно восседали лягушки-кайа: изящные, светло-салатные, с кремовой полосой вдоль спинки.
Их хор сулил дождь.
А над прудом зловещей тенью нависал первый памятник прото-культуры: гибрид скелета мозазавра и грудастой нимфы-купальщицы. Далее по берегу костяной грифон совокуплялся с керамической жабой; а может, первобытный летательный аппарат готовился к взлету. Третьего монстра скрывала стена цветущей сильфанеллы. Были видны лишь три острия – черное, красное и желтое. Восстав над сиреневыми гроздьями, они нацелилились на башенку фаллической формы.