— Куда я, батьку, поеду, я ж дороги не помню, заблукаю, будете вина до вечера ожидать. Да и жены я твоей, Георгий, не знаю, шо она скажет: приехал приблуда какой-то — и вина с пивом ему давай.
— Вон тропу протоптанную видишь? По ней езжай, так чтоб лес всегда по правую руку оставался, — не успеешь оглянуться, как доедешь. Дома сын мой середущий, Микола, ты его знаешь, он с нами на купца в поход ходил, а тут дома остался — не взял я его, с лука плохо бьет. Так что никто тебя не прогонит, езжай бегом, а то разговоров больше, чем дороги, — коротко проинструктировал меня Непыйвода.
— Батьку, так я хотел за лодку татарскую поторговаться, когда добычу делить будем, — обратился я к стоящему рядом атаману.
— Так чего там торговаться, Богдан: давай за лодку три золотых — и будет твоя.
— Дорого, батьку, за лодку три золотых…
— Ну а сколько ты дашь за лодку, Богдан? — хитро прищурился атаман. Что-то мне это напомнило, но в тот момент ничего не пришло в голову.
— Больше золотого не дам, батьку.
Иллар и Георгий Непыйвода громко рассмеялись, и вот тогда я вспомнил: точно так же смеялся надо мной Керим, когда продавал мне косулю.
— Езжай с Богом, Богдан, считай, что лодка твоя. Я вместо тебя поторгуюсь.
Вот не зря, видно, у моего старинного друга, оставшегося за гранью, было крылатое выражение. Когда жаловался ему на жизнь, он всегда советовал: «Да раздели ты это на восемь». Все, с этой минуты любую цену, которую мне называют, делю на восемь. А то смеются, как над пацаном. Я, ребята, старше вас всех, Керим разве что ровесник. Нашли себе простачка монеты выдуривать, добытые потом и кровью. Ладно, пусть потешатся. Как говорят, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало, — а я на лодке этой, даст Бог, больше заработаю.
Добытые потом и кровью… Как забавно обстоятельства меняют привычные смыслы. Если с потом вопросов не возникало, напотелись мы в пятницу на месяц вперед: дождаться не можешь, когда домой попадешь, чтобы смыть с себя все. С кровью не все так просто. Чтобы добыть, чужой крови проливаешь больше, чем своей, иначе уже не ты добыл, а у тебя добыли. Так и выходит, когда всплывает теперь эта фраза в голове, то перед глазами не своя, а чужая кровь встает. А так все верно, потом и кровью ко мне эти монеты пришли. Только чужой кровью за них плачено, чужой, и лилась она щедро мне под ноги, на сухую землю. Одно радует: безоружных и безвинных среди них не было, если это имеет значение. Для меня имеет.
Через час резвой рыси впереди показались хаты. Найти нужную среди двух с половиной десятков хат оказалось задачей нетрудной, тем более что было воскресенье, как у нас говорят, неделя, от слова «не делать». Ну а поскольку народ лентяйничал, то все выбежали во дворы посмотреть — кого это принесло в такой день, когда порядочному человеку положено сидеть дома? Сообщив, что я от Непыйводы, заехал к нему во двор и передал его наказ. Коротко рассказал, что все живы и здоровы и скоро будут дома. Микола вывел заводную лошадь, на которую мы погрузили бочонки, и, оседлав свою кобылу, вместе со мной выехал на дорогу. К нам тут же присоединилось еще четверо самых сообразительных казаков, а других, может, просто дома не было: на дурняк выпить у нас все соображают быстро — национальная черта. Мы дружной компанией резвой рысью поскакали по дороге.