Это уже было хорошо. Сверх того прислали шесть винтовочных магазинов, которые, конечно, отдали картечнику. Мало того: в помощь отрядили двух заряжающих в дополнение к тому, что уже был. Правда, пентюхов ещё обучать надобно, но уж за час-другой они должны были хоть как-то навостриться в набивке магазинов пулями. Это всё радовало и внушало надежду, но…
На позициях неприятеля шли напряжённые земляные работы. Сапёры насыпали вал – с какой целью? За ним явно копали ров, но комендор не знал и не мог знать, насколько тот получился глубок. Главное же – пушки разглядеть было никак нельзя.
«И-эх! Как бы этих бестий ущучить?» – думал Максимушкин, горько сожалея о подзорной трубе, которую лейтенант Беккер уволок с собой. И зачем, спрашивается, она ему в госпитале? Хотя… если он её купил за свои, тогда понятно. Всё ж не казённая.
В середине дня на редут прибыл с инспекцией соратник Тотлебена инженер Герцык, но комендор поопасался привлекать к себе внимание.
Мариэла получила ответ из далёкого мира. В нём авторитетно сообщалось, что описанное животное известно и в Маэре, и в Заокеании, оно водится в лесах. По обследовании силами магов жизни и магов разума этот вид в своё время был признан менее подходящим для одомашнивания в сравнении с норками. В письме делался вывод: поскольку указанный вид встречается в диком виде, то можно попытаться завести подобного домашнего любимца без вреда для равновесия в природной среде, но с норками зверёк, весьма вероятно, не уживётся.
Надо заметить, что терминов «экология», «экологическое равновесие» и им подобных (в современном понимании) тогда не существовало ни в русском, ни в маэрском языках. Однако маги жизни хорошо понимали всю опасность бесконтрольного интродуцирования чуждых видов. Негативный опыт был давним, но хорошо помнился.
Поразмыслив, Мариэла рассудила, что, когда наступит возможность для возвращения на Маэру, она купит котёнка и увезёт к себе. Не последнюю роль в принятии именно этого решения сыграло то обстоятельство, что ни у одной из подруг никого похожего не было.
* * *
День прошёл. Обстрела так и не было. Ночью подкинули ещё боезапас. Максимушкин дал людям отдохнуть, рассудив, что завтра с утра может начаться дело. Он почти угадал.
С самого раннего утра на редуте появился контр-адмирал: его выпустили из госпиталя самым законным образом. Истомин чувствовал себя превосходно. Марья Захаровна, дай ей бог самой здоровья, ухитрилась полностью справиться с контузией, а заодно избавила контр-адмирала от простуды.
Отдать должное: Владимир Иванович не только отмечал недостатки и недоделки, но и ободрял артиллеристов и пехотинцев: