— Брось паниковать, — сказал Лева, — не трепещи. Все будет — о’кей!
И он принял из рук официанта графинчик водки. Осторожно (боясь пролить каплю) наполнил рюмку. И медленно, со вкусом, выпил ее.
Фельетонист проворчал, выгребая из шкиперской своей бороды хлебные крошки и перышки лука:
— Ну, в крайнем случае — если уж в самом деле подопрет, — придешь ко мне домой. Накормлю. О чем разговор?!
— И к нам, — дружно подхватили Сазонов и Лева, — и к нам тоже! Всегда!
Они были радушны; приглашали наперебой… Но домашнего адреса почему-то так мне никто и не дал.
Я никогда не был фраером… Да господи, какая чепуха! Сто раз я им был на своем веку — сто раз, не меньше. В общем-то, весь мой немалый опыт (блатной, босяцкий, лагерный) так ни разу и не пригодился мне в мирном быту, так и не научил ничему. И вот об этом-то я и думал теперь, — добредя на мягких ногах до гостиницы и с трудом отыскивая свой номер… Я думал об этом и изнывал от жалости к себе. И единственным утешением была мне мысль, что, может, и впрямь — все в свое время наладится, образуется. Все будет — о’кей!
Глава 3. Кто ты? Откуда ты?
Утром я пересчитал оставшиеся рубли. И понял, что за гостиницу мне уже не расплатиться. Снимая комнату, я предупредил, что пробуду здесь дней десять. Что ж, это время я, пожалуй, мог быть спокойным… Ну а потом? Когда срок истечет? Если я не раздобуду денег, не получу гонорар, то… Но об этом мне даже думать не хотелось.
Разбитый, с головной болью, спустился я в ресторан (надо было похмелиться, поправиться) и заказал стакан водки — последний! И отбивную с горошком — тоже последнюю! Отныне с ресторанами приходилось проститься. И вообще — со всякими закусками и выпивками; начинается режим строжайшей экономии.
С этого момента я вынужден был вести унылую нищенскую жизнь — приберегая и учитывая каждую копейку.
* * *
Вот так я и дотянул — в унынии — до дня нашей встречи с Ириной. Она сказала:
— Пока — все хорошо. Стихи одобрены, подписаны в печать — и уже в наборе. Я запланировала их на воскресный номер. Ну а дальнейшее зависит не от меня; материалами, сданными в набор, распоряжается секретариат… Да вы это и сами знаете, что мне вас учить!
— Конечно, — проговорил я, — знаю. Воскресный номер, это ведь — завтра?
— Ну да. Подождем, посмотрим. Надеюсь, никаких сюрпризов не будет.
— Я тоже надеюсь. Хотя… Должен сказать, что сюрпризы — это моя специальность. Они на меня валятся всю жизнь. Беспрерывно. И нет мне от них отдыха…
— Но если так, вы счастливый человек!
— Как сказать, — усмехнулся я, — как сказать. Если бы сюрпризы были добрые…