— Так ведь это же — актерское общежитие, — пояснила она с улыбкой. — У меня муж — артист. Работает в городском драмтеатре. Ну и вот… Публика, конечно, здесь своеобразная.
Я сразу уловил, отметил слово «муж». И оно меня задело вдруг — ужалило болезненно… Почему?
И тут же я сказал себе мысленно: осторожно! Без глупостей! Не начинай новой истории, хватит с тебя старых… Думай об ужине — и забудь обо всем другом.
Ирина ввела меня в столовую. И я действительно отвлекся, забыл обо всем: увидел накрытый стол. Он был хорошо накрыт, обильно, — сплошь уставлен бутылками и блюдами…
— Сейчас, между прочим, я одна, — продолжала Ирина. — Муж в отъезде, на гастролях. И детей тоже нет — они в деревне. Так что вся семья в разгоне!
— Так у вас еще — и дети?
— А как же. Двое!
— Поздравляю, — пробормотал я кисло.
— Мерси. Но с чем же тут поздравлять? С хлопотами? Я порою так устаю, не знаю, куда деваться… А впрочем, что — об этом! Давайте-ка ужинать.
Мы уселись. И, поднимая стопку, Ирина сказала:
— Ну, за вас! За ваши успехи! За то, чтобы вы все-таки нашли то, что ищете…
Ужин затянулся надолго. Потом — уже поздней ночью — мы сидели на низкой тахте, слушали музыку. Из патефонной коробки сочился тягучий хриповатый блюз. И от тихих ритмов его, и от выпитого, и от близости женщины — у меня медленно начала кружиться голова.
Осторожно, без глупостей, предупреждал я себя заранее, еще с вечера… Но какое уж тут — осторожно! Был я молод и глуп, и сильно захмелел на этот раз. Ирина сидела рядом, почти касаясь меня плечом. Я, помедлив, положил руку на ее плечо. Еще подождал. И резким движением привлек ее к себе.
— Не надо, — проговорила она слабым голосом. — Зачем? Это все ведь для меня — не просто… Я не девочка, у меня семья. Тут через многое нужно переступить… Ах, я, наверное, кажусь тебе типичной провинциалкой!
Ирина загасила папиросу. И тотчас же прикурила вторую. Затянулась порывисто — окуталась в дым.
— Лучше останемся пока друзьями. Ну а дальше — будет видно… Ты ведь уезжать еще не собираешься?
— Да вроде — нет… Все, в общем-то, зависит от обстоятельств.
Она затихла, прислонясь ко мне. Возникла пауза. И в тишину проникло дуновение блюза; музыка была томительна, чуть надрывна…
Ирина вздохнула легонько. И потом — неожиданно — спросила шепотком:
— Кто ты, а? Откуда ты?
— Как то есть откуда, — усмехнулся я, — как — откуда? Из Москвы.
— Я не об этом…
— А о чем же?
— Я — вообще… Что-то в тебе есть такое, чего я не пойму. Какая-то тайна, что ли, какая-то скрытая печаль… Не знаю, не знаю. Словно бы ты — из другого мира.