Я хотела заставить себя проснуться, но не могла, хотела вырваться из этого водоворота чьих-то воспоминаний, но не выходило, а Элайджа уже пытал Эванжелину магией, снова и снова выбрасывая в неё свою разрушающую энергию, Эва громко кричала от боли. Винсент побежал ей на помощь, но Элайджа пнул ему в живот, придавливая сковывающим заклятием, мальчик снова упал, крича:
— Мама! Мамочка… Э'айджа не трогай её! Пожа'уйста! Я всё расскажу папе! Отпусти мою маму!!! — кричал он отчаянно. Он пытался освободиться от заклинания, из его маленьких пухлых ручек пошла магия, хлеставшая потоками Э'айджу, но юноша был слишком силён для Винсента.
— Смотри, бастард, как умирает Квинтэссенция! — прозвучал неприятный голос Элайджи Блэквелла, который изощрённо мучил женщину. У него был безумный взгляд и совсем не детское выражение лица.
У меня внутри всё умирало вместе с Эванжелиной Вэйнс, а, смотря на лицо безумного садиста Элайджи, я испытывала такую исполинскую ненависть, как когда-то к жителям острова Убуд. Моё сознание билось в агонии, наблюдая за смертью синеглазой Эвы, но я вспомнила про то, что не одна я смотрю на всё это и взглянула на маленького Винсента. Зря.
Бог свидетель, лучше б я никогда не видела это выражение лица, потому что моя боль была ничтожной в сравнении с его болью, ведь он всего миг назад обрёл мать, о которой мечтал, которую любил безусловно и на расстоянии, и вдруг увидел своими детскими глазами, как её убивает его собственный брат.
Не дай Бог ни одному ребёнку столкнуться со смертью в столь раннем возрасте…
Эванжелина из последних сил посмотрела на сопротивляющегося сына и прошептала ему напоследок:
— Прости, Винни.
Она закрыла глаза и обмякла, а её тело ещё подбрасывало в судорогах от заклинания её Палача. Винсент больше не сопротивлялся, он просто смотрел широко открытыми изумрудными глазами на свою мёртвую маму.
Вдруг из комнаты куда-то рассеялся Элайджа, да и сама комната приобрела какие-то размытые очертания. Прежним был только маленький мальчик, сидевший неподвижно у стены на полу и поодаль от него мертвая женщина в коричневом платье. Её лица было не видно, но волосы, рассыпанные по полу, были в луже крови, которая растекалась багровым пятном.
Маленький Герцог Мордвин просто сидел и смотрел на всё это безмолвно, без слёз, без каких-либо звуков. В этот момент мне так хотелось подойти и развеять его горе, помочь ему отвлечься или… хотя бы заплакать. Моё желание материализовало меня в эту зловещую комнату, и я подошла к Винсенту, села рядом и обняла его, положив его голову себе на грудь. Он не сопротивлялся, но и не плакал по-прежнему. Я гладила его волосы снова и снова, будто от этого зависела его жизнь. Он отстранился немного, посмотрел на меня всё теми же испуганными глазами и спросил с присущей ему «л»: