– Куда уж без нее.
– …и обнаружили юбку в заброшенном сарае.
Да, отлично. Прозвучало очень складно.
– В сарае?..
– Да.
– Давно?
– Нет. Где-то с неделю назад, – соврала Амабель, мучаясь угрызениями совести.
Роберт испытующе посмотрел на нее.
– Простолюдинки таких юбок не носят. Это видно по фасону и кружевам. Значит, вполне возможно, имело место преступление.
– Преступление?! – побледнела графиня. – Почему сразу преступление? Может, это было по обоюдному…
– Да кто в такое поверит? – воскликнул Горсей. – Вы видели, на какие клочки она разорвана?
– Карлайл же поверил, – тихо заметила его жена. – Если поверил…
Граф угрюмо насупился и посмотрел на нее.
– Если честно, я не знаю, что на него нашло. Но могу сказать одно: мой отец ничего просто так не делает. Что-то, видимо, случилось. Думаю, нам стоит поговорить с моей матерью.
– Полагаете, она знает?
– Смотря о чем. Что отец решил нас разлучить – вряд ли. А вот о том, что происходит с ним, должна быть в курсе.
– Значит, нам стоит поспешить.
Роберт, согласившись, чуть помедлил и проговорил:
– Но мы как-то отвлеклись от темы. Меня волнует, что эта юбка была найдена на территории моего имения. Это может означать, что где-то здесь ходит насильник. Думаю, стоит обратиться в полицейское управление и…
– Господи, Роберт! – не выдержала Амабель. Она стала ходить из угла в угол, заламывая руки.
– Я не могу оставить это просто вот так! Вы же понимаете, что на моем попечении находятся люди, и мой долг состоит в том, чтобы защитить их от того, кто может представлять для них угрозу.
– Не думаю, что с этим возникнут проблемы.
– Это еще почему?
– Вы же сами сказали, что простолюдинки таких не носят, если вообще носят. Значит…
Горсей непонимающе смотрел на нее. Амабель вздохнула и продолжила:
– Значит, это были не простолюдины.
– Вы хотите сказать, что это были… Ооо!
Угрызения совести истязали ее душу, впиваясь подобно огромным пиявкам. Она смотрела, как муж проникается ее лживыми предположениями и страдала от того, что поневоле чувствовала удовлетворение. Она справедливо полагала, что правду Роберт воспримет в разы хуже, и последствия могут быть Бог знает какими, в первую очередь, для самой Розалинды. Если маркиз Нортгемптон относился к дочери как к любимой игрушке, то Роберт – как непреклонный пастырь к заблудшей овце. А его сестра, будто оправдывая такое отношение, продолжала впутываться в злоключения, доводя его терпение до апогея.
Амабель сочувствовала Розалинде. Как женщине и как сестре, но не могла не видеть, что жизнь продолжает ей преподносить уроки, один за другим, открывает глаза и дает понять, что в этом мире имеет ценность и за какие заслуги дается. «…Жена, боящаяся Господа, достойна хвалы…» – вот наука, которую она должна постигнуть. Но, увы, Амабель боялась, что эти семена падали на бесплодную землю.