— Ты рот-то нам не затыкай, Иуда, — сказал я. — Вдарит он… Смотри, как бы тебе самому шею не свернуть.
— А я ж попереджав…
С этими словами Опанас положил винтовку на пол, поднялся и двинулся в мою сторону, явно намереваясь отвесить мне очередную оплеуху. Я только этого и ждал. Ну и что, пусть руки связаны, ноги-то свободны. Если бы Опанас знал, с кем связался, спеленал бы меня, как младенца. Но откуда ему было знать?! А потому удар ребром стопы под коленную чашечку вызвал у оппонента весьма неприятные ощущения. Настолько неприятные, что тот задохнулся от собственного крика и грохнулся на задницу, обхватив пальцами несчастное колено.
Не теряя времени, я принял вертикальное положение, и следующий удар носком ботинка в подбородок на какое-то время отключил Опанаса от действительности. И тут же пришлось отбиваться от пса, с басовитым рычанием пытавшегося добраться до моей шеи. Вот тут была целая проблема! Эта животина весьма ловко уворачивалась от ударов ногами, в то же время пытаясь вцепиться в какую-нибудь часть моего тела. Помог Медынцев. Он умудрился пнуть скакавшую рядом собаку, та на долю секунды отвлеклась, и этого мгновения мне хватило, чтобы провести удар ногой в голову. Что-то хрустнуло, после чего псина свалилась на бок, в агонии дёргая задними лапами. Похоже, удар пришёлся в височную область. Толерантные любители животных в будущем, вероятно, подняли бы вой по поводу убиенной собачки, но в тот момент я никакого сожаления от содеянного не испытывал. Тут выбора особого не было: либо я — либо этот волкодав размером хоть и не с телёнка, но достаточного, чтобы загрызть насмерть взрослого человека.
Теперь нужно было быстро освободиться. С этим проблем не возникло. Правда, запястья были перетянуты сыромятным ремнями на совесть, но против хорошо заточенной штыковой лопаты, весьма удачно стоявшей в углу хлева, и они оказались бессильны. Следом я освободил товарищей по несчастью, которые рвались этой самой лопатой чуть ли не расчленить предателя.
— Рано ещё его кончать, может, и пригодится нам этот Опанас, — сказал я. — Давайте-ка лучше скрутим его как следует, да и кляп в рот засунем, чтобы не создавал шум раньше времени.
Когда спелёнатый и мычащий Опанас лежал на заботливо накиданной подстилке из сена, я велел моим напарникам оставаться его стеречь, а сам отправился по душу невестки хуторянина. Винтовку я оставил товарищам. При Опанасе наших пистолетов и ножа не оказалось, на вопрос, где конфискованное у нас оружие, тот только ругался и сверлили нас ненавидящим взглядом. Устраивать допрос с пытками было некогда, нужно разобраться с его снохой, чтобы не подняла шум раньше времени.