— Баро, для меня это большая честь!
— Так что ты скажешь? Ты согласен?
— А почему вы заговариваете об этом сейчас, когда я еще совсем молод, да и вы в расцвете, в силе… И почему…
— Миро, ты не понял, — перебил его Зарецкий. — Я не предлагаю тебе занять свое место прямо сейчас.
— Тем более. Неужели для того, чтобы когда-либо занять это место, нужно немедленно прекратить кочевать?
— Я думаю, да. Положение обязывает. Времена меняются. Нужно входить в жизнь Управска. А ты видишь, какие у нас тут дела. Как все непросто. И тут уж тебе выбирать. Говори, Миро. Не смущайся.
— А если я все же выберу волю?
— Мне будет жаль. Потому что я не вижу другого такого человека. Надежного…
Миро смущенно улыбнулся.
— Не скромничай, Миро. Ты — достойный человек. Иначе я не отдавал бы тебе в жены свою дочь.
— Еще раз спасибо, Баро… Но ведь свадьба состоится в любом случае?..
Зарецкий даже чуть обиделся.
— Миро, о чем ты говоришь? Я свое слово обратно не беру. Мне будет больно, если моя дочь покинет меня. Но если я стану на пути вашего счастья, мне будет… вдвойне больнее…
* * *
Чайно-пирожное пиршество Светы и Максима было в разгаре, когда официант принес бутылку шампанского.
— А мы не заказывали… — удивилась Света.
— Это подарок! — торжественно произнес официант и указал царственным жестом на столик, за которым сидели Форс и Антон.
Те, с издевательской улыбкой на губах, небрежным жестом поприветствовали их.
— Максим! Пойдем отсюда! — сказала Света мрачно.
— Нет, Света. Мы же решили: всем назло! Чтобы все видели!
— Вот, давай им назло и уйдем. И пусть видят!
— Света, чего ты испугалась?
— Я не испугалась. Просто не хочу, чтоб они на нас пялились.
— Отлично. Не хочешь, тогда давай поцелуемся. Они, как вежливые люди, должны отвернуться.
— Знаешь, — разозлилась Света, — мы пока еще не на свадьбе, чтобы целоваться в присутствии отца. Оставь деньги, оплати счет.
— Прямо сейчас? Зачем?
— Увидишь!
Света встала и, держа бутылку, присланную отцом, за горлышко, как гранату, походкой Александра Матросова направилась к столику дарителей. Максим последовал за ней.
Чувствовалось, что Света готова в любую секунду бросить бутылку и закрыть грудью любую амбразуру. В ожидании этого Антон и Форс вжались в стулья, стараясь не шевелиться.
Но Света сдержалась, поставила бутылку в центр стола. И ушла, мелко стуча каблучками.
— Ох! Можно подумать, какая гордая, — крикнул вслед осмелевший Антон.
А Форс довольно улыбнулся. Молодец дочурка. Есть характер!
* * *
И вот наконец Миро вернулся в табор. Вошел в палатку Рубины. Глаза горят, на щеках — румянец. Чувствуется, что хочет сказать что-то очень важное. Распирает всего изнутри!