– Серьезно? – Не отрываю глаз от океана, который выглядит скорее грязным, чем восхитительным.
– Довольно непредсказуемое явление. Никто не может предугадать его и не знает, почему так происходит, но ночью…
Колтон замолкает. Оглядываюсь и вижу, что его лицо сияет. Мне знакомо это выражение, и я улыбаюсь.
– Что ночью?
Он смотрит на воду, словно думает, отвечать или нет, а затем с усмешкой говорит:
– Подожди, еще узнаешь.
– Теперь я действительно боюсь спрашивать.
Колтон смеется.
– Бояться нечего, обещаю. – Он указывает веслом на размытые очертания вдали. – Давай грести быстрее, а то не успеем до салюта.
Смотрю на пирс, который возвышается над океаном на фоне быстро темнеющего неба.
– Он, кажется, далеко… Ты уверен, что у нас получится выбраться потом? Мы не потеряемся в море? Нас не съедят цветущие водоросли?
– Ну, обещать ничего не могу, – пожимает плечами Колтон, – но сегодня я готов рискнуть.
Он спокойно и уверенно улыбается. Вода – его стихия. А я опять ощущаю эту нашу непреодолимую тягу друг к другу.
– Значит, готов рисковать, да?
Колтон медленно кивает. Он старается выглядеть серьезным:
– Все ради тебя.
– Тогда… – У меня не получается сдержать улыбку. – Тогда и я готова.
– Отлично, – говорит Колтон.
Уверена, что это именно тот ответ, на который он надеялся и рассчитывал. Он не сводит с меня глаз и опять улыбается:
– Ты не пожалеешь.
Пока мы плавно скользим по воде, небо становится цвета индиго и на нем загораются первые звезды. Я нервничаю и от этого поначалу гребу очень сильно и энергично, точно намереваюсь доплыть до края света и вернуться обратно. Но через несколько мгновений расслабляюсь.
Кажется, словно вокруг не осталось ничего, кроме океана, неба и нас. И мы плывем в загадочное невидимое место, где закончится старая жизнь и начнется новая.
Глаза постепенно привыкают к темноте. Но я закрываю их, чтобы прочувствовать воздух, воду и вечер, который вступает в свои права. Все вокруг будто дышит жизнью и бесконечными возможностями, и я ощущаю себя частью всего этого. Меня переполняют чувства. Вспоминаю картинку со своего туалетного столика – сердце, надежно укрытое в бутылке, – потом кораблики Колтона, – и наконец понимаю смысл слов на стене его комнаты: «Кораблю безопасно в гавани, но не для этого строят корабли».
Вот для чего их строят. Вот для чего они предназначены – для этого самого ощущения, ощущения жизни. И возможно… Возможно, человеческие сердца тоже предназначены именно для него.
Чувствую, что Колтон внезапно начинает грести медленнее. Слышу, как он достает весло из воды.