– Началось, – произносит он и смотрит наверх.
Я поднимаю глаза как раз в тот момент, когда в небе появляется белый всполох, который затем разрывается на сверкающие полосы света. Они полукругом разлетаются над океаном и мерцают, будто гигантская люстра.
Колтон берется за весло:
– Поплыли.
– Да мне даже салют не нужен, когда тут такое. – Я все черчу линии на воде, не могу выкинуть из головы голубое сияние.
– Сегодня же четвертое июля[6]. Всем нужен салют, – возражает Колтон. – Давай-давай.
Он погружает весло в воду, и мы плывем вперед. Я следую его примеру, но на этот раз не закрываю глаза, стараясь сохранить в памяти как можно больше всего, пока мы скользим в сторону пирса по сияющей голубой дороге, которая так хорошо заметна в темноте.
Мы гребем навстречу шуму залпов и ярким всполохам. Через какое-то время я чувствую запах серы, а каждая вспышка начинает отдаваться в груди. Люди на берегу одобрительно вскрикивают всякий раз, когда небо освещают красные, белые и синие огни. Мы подгребаем еще ближе к пирсу, и в их свете я вижу, как мягко волнуется вода вокруг покрытых ракушками подпорок.
Колтон поднимает весло, кладет его на дно байдарки. Я делаю то же самое и поворачиваюсь к нему.
– Ну что, – спрашивает он, – хочешь увидеть фейерверк с самых лучших мест?
– А разве мы еще не там? – не отвожу я глаз от неба.
– Почти. Подожди-ка.
Еще один залп эхом отзывается в груди, и меня вдруг пробирает дрожь от холода. Байдарка покачивается, пока Колтон бросает в воду какой-то тяжелый предмет и он с громким всплеском идет ко дну.
– Это якорь, – объясняет Колтон. – Чтобы нас не отнесло дальше.
Я киваю, а он наклоняется к моему сиденью и отстегивает от него накладку. Мне ничего не видно, но, похоже, он знает, что делает.
– Положи себе в ноги – будет подушкой. Я послежу за равновесием.
Привстаю, чтобы вытащить накладку, и следую совету Колтона. Затем он протягивает мне три сложенных полотенца.
– Держи. Постели их на дно. Тогда сможешь лечь на спину и закинуть ноги вот сюда. – Он хлопает по плоской перегородке между нашими сиденьями.
– А ты?
– А я сейчас сделаю то же самое.
– Хорошо.
Какое-то время мы суетимся, пытаемся разместиться так, чтобы не мешать друг другу. Я аккуратно расстилаю полотенца, а после ложусь на спину. Колтон располагает свою накладку на дне, опускается на нее и вытягивает ноги рядом с моими. Пока мы устраиваемся, байдарка мягко качается на волнах. От ощущения близости мне становится жарко, несмотря на холодный вечерний воздух.
– Вот теперь у нас лучшие места, – произносит он.
Над головами взрывается красный фейерверк, и в его свете лицо Колтона выглядит таким же разрумянившимся, как наверняка и мое.