В этот момент у подъезда затормозила черная «вольво». Если бы Антон хотя бы раз взглянул в сторону подъезда, ему бы сделалось дурно. Он узнал бы знакомую машину, он сказал бы Соне: все, дорогуша, кина не будет. Но он не смотрел в сторону подъезда. Он смотрел прямо перед собой и думал о том, как потом быть с Волком и насколько он может оказаться опасен…
А Волк внимательно наблюдал, как из машины вышел мужчина и, бросив что-то на ходу водителю, направился к подъезду. Волк прикрыл глаза, ему стало не по себе. Проклятые припадки участились в последнее время. Нужно немедленно расслабиться и ни о чем не думать, так его научил один дружок-эпилептик. Иногда это помогало. Не думать, ни о чем не думать…
– Эй, ты чего? – потянулся к нему Антон.
– Не тронь его, у него бывает, – стукнула его по руке Соня и тихо добавила: – С головой что-то…
Не думать… Ни о чем не думать… И он ни о чем не думал. Что-то всплывало в памяти с самого дна, Энск, дом, отец, сестра, поезд, кружилось, снова проваливалось в бездну забвения, рассыпалось фейерверком противоречивых чувств… Он справился с приступом быстро, за минуту.
– Ты в порядке?
– Да.
– Пойдешь? – с надеждой спросила Соня.
– Нет. – Волк вышел из машины, захлопнул дверь, а потом нагнулся к открытому окошку. – И вам, ребятки, не советую.
Волк пошел прочь, а Соня разрыдалась.
– Чего ревешь, дура? Мы с тобой еще что-нибудь придумаем! Может, по-настоящему в Турцию махнем?
Но Соня не успокаивалась.
– Надо же, все как по маслу шло! Откуда же взялся этот мудак? С неба, что ли, свалился? Ну дает матушка! Чтоб она провалилась!
На похороны бабушки Дара приехать не смогла. У нее была высокая температура, и, хотя она рвалась поехать, Сергей удержал се дома. Он позвонил Марку и объяснил ситуацию. «Хорошо, – сказал тот. – Ты правильно сделал, что не пустил ее. Приедет на девять дней, когда поправится».
У Дары болело горло. Температура держалась четыре дня. Сергею приходилось готовить, бегать за Катькой, делать покупки. Может быть поэтому он все время нервничал, в голосе сквозило раздражение. «Бедный, – думала Дара. – У него докторская на носу, а тут я со своими болячками». В конце концов она потихонечку стряхнула градусник, и температура мгновенно упала с тридцати восьми до тридцати шести с половиной.
– Сегодня можешь за меня не беспокоиться, – весело улыбнулась она мужу.
Сергей облегченно вздохнул, чмокнул ее в щеку, и, не заметив, что она по-прежнему пышет жаром, убежал на работу. Дара позвонила Регине:
– Ма, ты не могла бы взять к себе Катьку на недельку.