Лицо толстяка стало похожим на бифштекс.
— Это не имеет значения! Вдова подписала письмо, поэтому должна платить!
— Выходит, вы утверждаете, — сказал я, радуясь, что угадал, и от этого придавая голосу нужный оттенок, — что подпись вдовы Пинкер значит больше, чем подпись Его Величества короля? Я вас правильно понял? — Я перевел взгляд на пристава. Тот выглядел, как на похоронах. — Интересные дела творятся у вас в Иорвике. Судебный пристав, обязанный служить закону, помогает тем, кто его нарушает. Любопытно, правда? Я попрошу съёрда Оливера с этим разобраться.
Лицо пристава побелело.
— Мастер! — выдохнул пристав. — Пожалуйста!.. Не надо съёрда! Вы правы. Вдова Пинкер должна дому Троскана двадцать два силли и ни пенни больше!
— Подтверждаете, что долг возвращен в вашем присутствии?
— Да, мастер!
— Значит, дело закончено. Стороны претензий не имеют.
Я разорвал письмо пополам. Толстяк дернулся и замер, остановленный моим взглядом. Я сложил половинки, разорвал их еще раз и бросил клочки на пол.
— Ты!.. — выдохнул толстяк.
Я заложил пальцы за пояс (совершенно случайно мои ладони оказались рядом с рукоятями пистолетов) и улыбнулся.
— Я вас более не задерживаю, почтенные!
Пристав вернул мне книгу и пошел к двери. Следом устремился толстяк. Перед тем как скрыться за дверью, он обменялся взглядами со "слугой", и я заметил, как тот едва заметно кивнул. Мирка на моем плече напряглась. Та ак…
Дверь за нежеланными гостями закрылась.
— Дети! — возгласила вдова. — Все на колени! Целуйте руки нашему спасителю!
В подтверждение своих слов она бухнулась на пол. Следом повалились девочки. Последним опустился на колени Тибби.
— А ну встать! — рявкнул я. — Не то обижусь. Очень очень.
Мирка в подтверждение стрекотнула. Иллинн с детьми торопливо встали.
— Простите, мастер! — сказала вдова. — Просто не знаю, как вас благодарить, — она всхлипнула.
— Вам ничто не грозило. В Алитании отнять дом можно только по суду. Там бы выяснилось.
— Вы не знаете тросканцев, мастер! — покачала головой Иллинн. — Они страшные люди. Медник Пепин прошлым летом подал на них в суд. Жаловался, что его обманули. Еще до суда он исчез, и более никто его не видел. Тросканцы забрали его дом с кузницей, выгнав семью на улицу. Его дети просили милостыню, пока съёрд Оливер не пристроил их в обители. После Пепина пропал горшечник Андин – не хотел возвращать долг.
"Однако!" – подумал я.
— Я боюсь за детей. Тросканцы отомстят.
— Не посмеют! — заверил я. — Не беспокойтесь, Иллинн! Тибби, проводи меня!
На прощание меня облили слезами. К Иллинн присоединились дети. Мирке прощание понравилось: она прыгала с головы на голову, радостно при этом стрекоча.