Энни смотрит на Тома в надежде, что он спасет ее от этого нового знакомого – похожего на жердь и немного излишне активного. Но Том улыбается:
– Распоряжайтесь своим временем, как вам угодно.
– Спасибо, но я бы хотела сначала распаковаться.
– Тогда как-нибудь потом.
– Конечно, – соглашается Энни.
На самом деле она приехала не гулять по городу, а искать Кристен, и ей не нужно, чтобы ее отвлекали.
– Давай скорее! – говорит Олив, подпирая открытую дверь своим маленьким телом.
Энни входит. Квартира меньше, чем ее нью-йоркская, но высокие потолки и большие окна создают иллюзию простора. Вслед за Томом она идет через гостиную и столовую, минует маленькую уборную, выложенную черно-белым кафелем, и попадает в коридор. Здесь расположены три спальни и второй санузел.
– Моя комната та, дальняя. – Том указывает на закрытую дверь. – Это дамская комната, – он кивает в сторону сверкающей ванной, – ваша с Олив общая. Надеюсь, вы не против?
– Нет, конечно.
– Пусть не берет мой шампунь! – требует девочка.
– Не буду. Я привезла свой – миндально-вишневый. Можешь попробовать, если захочешь.
– Твои волосы воняют.
– Олив! Как ты себя ведешь?!
– Вот это да! – говорит Энни, наклоняясь к лицу девочки и дотрагиваясь до кончика ее носа. – Ну и нюх у тебя! Завтра, когда пойдем в кондитерскую, он тебе очень пригодится.
Заговорщицки улыбнувшись Энни, Том открывает среднюю дверь:
– А здесь опочивальня Олив.
Энни заглядывает в комнату с бледно-розовыми стенами. На окнах шторы, тоже розовые, в черный горошек. На прикроватной тумбочке фотография красивой брюнетки, сидящей в плетеном кресле с малышкой на руках. Это, наверное, мама Олив. Энни хочет переступить порог, но девочка забегает вперед и обеими руками со свистом захлопывает дверь прямо у нее перед носом:
– Не входи!
– Олив! – Том снова открывает дверь. – Осторожнее! Ты чуть не ударила Энни по лицу!
Энни приходит ему на помощь:
– Хорошо, Олив. Будем играть в моей комнате. Покажешь мне ее?
Девочка упрямо скрещивает руки на груди:
– Это не твоя комната. Ты не наша семья.
– Хватит, Олив! – произносит Том твердо и подводит Энни к последней двери слева.
Комната выкрашена в приятный оттенок желтого. На двуспальной кровати поверх белого пухового одеяла навалена гора белых и голубых подушек. Двустворчатая стеклянная дверь ведет на крошечный балкончик.
– Как красиво! – говорит Энни и, подойдя к старому комоду, на котором стоит ваза с веселыми цветами, дотрагивается до золотистых лепестков. – Подсолнухи! Мои любимые! Моя сестра обожала орхидеи, но им не всегда можно доверять. А вот подсолнухи – надежные, верные цветы, правда?