Кертис сидит за столом у себя в конторе. На нем выцветшая футболка и кепка с эмблемой бейсбольного клуба «Спартанцы». Когда я стучу в открытую дверь, он задевает рукой чашку и с раздражением смотрит на забрызганную кофе спортивную газету… но потом замечает меня. Расплывается в улыбке, вскакивает со стула и, шлепая вьетнамками по кафельному полу, быстро подходит ко мне:
– Рики Францель! Привет!
Хочется закричать: «Нет здесь никакой Рики Францель!» – но я, убрав за ухо выбившуюся прядь и поправив очки, говорю:
– Привет, Кертис. Мне нужно сегодня же попасть на материк. Местный аэропорт закрыли на ремонт.
– Серьезно?
– Да. Сможешь переправить меня через пролив?
Он снимает очки, в которых читал, и потирает подбородок. Видимо, думает.
– Прошлой весной Энди Котарба перепрыгнул через проталину длиной с целый бассейн. При сегодняшней погоде нам придется побить его рекорд. Шансы, я бы сказал, пятьдесят на пятьдесят.
– Ну уж нет! – фыркаю я. – Рисковать жизнью я не собираюсь.
Кертис смеется и шумно вздыхает:
– Отлегло! А то я уж было испугался, дорогая! Можешь считать меня слабаком, но я тоже не самоубийца – при всем моем страстном желании доставить тебе удовольствие.
Проигнорировав «дорогую», я пару секунд перевариваю «страстное желание доставить удовольствие», но в итоге и это оставляю без ответа.
– Вчера ты сказал мне, что моей дочери… моих дочерей здесь нет. Вдруг они в Нью-Йорке? Мне срочно нужно туда попасть. У тебя наверняка есть лодка, которая может лавировать среди льдин. Я заплачу, сколько нужно.
Сначала он молча смотрит, как я достаю деньги из кошелька, потом накрывает мои пальцы ладонью и говорит:
– Рики, убери это. Пока ледоход не закончится, пересечь пролив нельзя. Ты ведь помнишь, что случилось с «Титаником»?
Выбегаю на улицу. Дыхание вырывается из груди мелкими частыми залпами. Я в ловушке! А мне нужно домой! Нужно найти Кристен! Энни не хочет со мной разговаривать! Физически ощущаю, как нарастает паника. Приступы страха, сдавливающего грудь, начались у меня через несколько дней после смерти матери и продолжались все детство. Как сейчас слышу голос отца, который, заметив мое рваное дыхание, рявкает: «Эрика, лапа, хватит уже!»
Я пытаюсь справиться с гипервентиляцией, как меня научила миссис Хэмрик, местный библиотекарь, когда однажды, тридцать лет назад, нашла меня, задыхающуюся, за стеллажами. Если сбежать отсюда невозможно, остров Макино способен сломать и раздавить человека. Моя мама знала это, как никто.
Тротуар заканчивается, я иду по узкой дороге, которая тянется вдоль западного побережья. В висках стучит. Подхожу к дереву и прислоняюсь к нему. Мысль о том, чтобы провести на этом острове хотя бы еще один день, невыносима для меня. Кристен где-то там, на большой земле, и я должна ее найти.