Милорд Швангау подмигнул мне, встал и подал руку. Волшебное свойство синелика куда-то испарилось. Не знаю, покраснела ли я, но испугалась очень. Я ведь не только готовить. Я еще и танцевать не умею!
— Я не…
— Не бойтесь, Рене. Все хорошо. Мы должны станцевать, иначе обидим хозяев.
Я очень боялась. Стеснялась. Но вскоре поняла, что нужно делать. Танец под ритмичные хлопки был очень простым. И веселым. Мы даже могли с милордом переговариваться:
— Вам очень идет этот венок.
— Барто обещал мне дать семена и образцы. Это магическое растение, и у меня уже есть идеи как можно….
Милорд приложил палец к моим губам и улыбнулся.
— Рене, пожалуйста. Не думайте сейчас о целительстве и ваших исследованиях. Пусть это будет моим третьим желанием.
— А не много ли желаний на один сегодняшний вечер? — мои губы расплылись в лукавой улыбке, а сознание сжалось от ужаса.
Я вообще понимаю, что делаю? Я как с ректором разговариваю? Что они там заваривают, эти чкори…
Но милорд Швангау, кажется, не обиделся. Он улыбнулся, взял меня за талию, поднял и закружил. Радостные крики, хлопки. Свет луны, треск костра, звуки скрипки и…его счастливые глаза.
— Мелани!
— Рене!
Я добралась до маленького городка Киржигаль ближе к вечеру. Прямо за ним начиналось лесничество. Там, ближе к северной границе, в самой глуши стоял маленький, но крепкий деревянный домик. Мое отшельническое счастье!
— Ну, наконец-то! Я уж думала, ты никогда из своего Роттервика не выберешься! — подруга обняла меня.
Я лишь рукой махнула. Говорить ни об императорском суде, ни о эпидемии — не хотелось.
— Девочки! Смотрите, кто к нам приехал!
— Тетя Рене!
Две одинаковые девочки выбежали навстречу. Синие платья, белые косички, золотые веснушки, румянец во всю щеку! Это все воздух наших северных лесов. У Эли и Лины — дар целительниц. Эля, правда, посильнее. Еще на улице заметила три птичьих гнезда на крыше их дома, а уж цветы на балкончике как разрослись! У целительниц особая энергия. К дому, где растет юное дарование — тянется все живое.
— Ох, ты! Как выросли! Пора показывать вас учителю Ирвину.
— Да! Да! Да! — девчонки прыгали вокруг, дергая меня за юбку.
— Да оставьте вы ее в покое, неугомонные! Эля! Лина! Хватит, я сказала! Идите, поставьте воду! Человеку умыться с дороги. Ты голодая?
— Нет, не голодная. Сейчас только трав заварю, и от вашего знаменитого меда не откажусь!
— Тетя Рене! Проверьте меня!
— И меня!
Близняшки, как и я когда-то, мечтали уехать из дома. Стать целительницами. Еще каких-то четыре года назад я приезжала, а они играли — рисовали друг у друга на ладонях соком бервалета свернувшуюся кольцами змею…