– Может быть, тебя проводить или подождешь Катю? – Таша показалась в прихожей, как обычно одетая в длинное закрытое платье. Руки она вытирала светлым полотенцем – только что закончила мыть посуду.
– Ну что я, маленький, что ли? – возмутился Митя, внимательно прислушиваясь к тому, что происходило во дворе. Не скрипнула ли соседская калитка? Не опоздал ли?
– Не надо, сам дойду.
– Ну хорошо, милый, постарайся получить удовольствие. – Таша вздохнула, целуя Митю в лоб и прижимая к себе. Захотелось потрепать его по пушистым волосам, но они были аккуратно забраны. Митя, вопреки обыкновению, постарался придать себе с утра приличный вид. Растет мальчик. Ну что же, это неминуемо.
– Хорошо, все, пока, не скучай! – Развернувшись, Митя нарочито громко хлопнул дверью и затоптал тяжелыми башмаками по крыльцу.
Сделает вид, что ушел в школу, а сам спрячется в домике на дереве. Дождется, когда Светлана Фоминична выйдет вместе с Николь, пропустит их вперед, а затем догонит и типа случайно встретит.
Но до домика Митя так и не дошел. Едва за ним захлопнулась входная дверь, как из соседского сада донеслись голоса:
– Николь, пойдем, а то опоздаем, я не смогу бежать, – ворчливо поторапливала внучку Светлана Фоминична.
– Хорошо, бабушка, сейчас, подожди, я только книжку возьму, – отозвался откуда-то из глубины дома тонкий голосок.
– Не нужна тебе там книжка, нужно слушать, что учительница говорит, а не читать на уроке.
Митя спрятался за огромным кустом метельчатой гортензии, полностью скрывшей его из вида. Услышал тяжелую поступь Светланы Фоминичны и легкую дробь туфелек девочки по имени Николь. Стукнула калитка. Митя досчитал до тридцати, а затем, выбравшись из укрытия, выскользнул на улицу и последовал за соседкой и ее внучкой.
Сегодня Николь не была похожа на экзотическую птицу. Больше напоминала молодого лебедя – одетая в светлое скучное платье, пушистые волосы убраны в две косы, тоненькая шея трогательно торчит из белого воротничка. На спине огромный ранец. Того и гляди переломит призрачную Николь пополам. На ногах – лаковые туфельки, смотревшиеся до того неуместно на глинистой дороге, что Мите захотелось крикнуть: «Ты их испортишь, не надо!» Сдерживая собственный порыв, Митя закашлялся.
Бабушка и внучка обернулись одновременно.
– А, Митенька, здравствуй! – тепло улыбнулась Светлана Фоминична, одетая, несмотря на жару, в плотное платье. На больных ногах резиновые галоши, на голове – легкий платок. Она махнула мальчику, подзывая к себе. Тот сделал вид, что подходит нехотя. На Николь смотреть избегал.