— Да он издевается! — воскликнул Фердинанд. — Ты кем себя возомнил, парень?
— Стой, — хмуро бросил Генрих. — Откуда он узнал про нас?
Подозрение, непонимание, горечь от неумения прогнозировать, опять провели. А времени все меньше, и враг у ворот, а все потому, что…
Макс отшатнулся, чуть не вылетев из образа.
— Да. Теперь многое стало ясно, — он усмехнулся. — Тысяча учеников раньше. Несколько десятков сейчас. Ваша скрытность. Ваше желание пустить пыль в глаза. Выдать желаемое за действительное, да так чтобы все остальные поверили.
— О чем ты? — прищурился Фердинанд.
— Ваш народ вымирает, — сказал Макс Фредерик Стед. — Вот ваша самая главная тайна, господа рептилоиды. Вот в чем вы даже себе боитесь признаться. Одно непонятно. Зачем вам станция? На самом деле. Только не рассказывайте больше сказок о прогрессе и прочих волновых излучателях.
— Это не сказки. Это правда, — сказал Генрих.
Да. Теперь Макс видел, что старик верит в то, что говорит. Мало того, плантатор Фердинанд тоже в это верил. Тоже считал, что стоит им найти потерянную базу красных, как тут же прольется на них благодать из технологий и генетических преимуществ. Но было за их верой еще что-то. То, чего не знали они сами.
— Вы не знаете истинной цели. Ее знает только Капитул. А вы оба просто пешки.
— Он мне надоел своей болтовней, — сказал Фердинанд и снял пистолет с предохранителя.
— Нет! — крикнул Генрих. — Ты не понял. Он читает мысли. Это можно использовать.
— Скорее он использует всех нас. Ты как всегда облажался, ваше величество.
Он спустил курок.
Макс Фредерик Стед исчез.
Звякнули, падая на плиты, цепи. Пуля с гулким дребезгом впечаталась в зеркало, повалив его на пол.
Макс ястреб-перепелятник вида Аксипитур ниссус встряхнулся, расправив серые крылья. Он смутно помнил, где находится, да это было и не нужно. Какая разница?
Вторая пуля взбила каменную крошку рядом с его когтями.
Он в два маха поднялся в воздух, стремительно пронесся мимо орущих и бегающих двуногих существ, набрал высоту, увернулся от очередной взвизгнувшей рядом осы, промчался вдоль почерневших балок, краем глаза увидел спасительную дыру в витраже, нырнул туда, задев хвостом торчащий осколок, а потом вверх, вверх, на пределе сил, не думая ни о чем, все дальше и дальше, в светлеющее холодное небо.