— Возьмите меня за Старшинова, — предложил Тихонов.
— Так вы же большой уже, — сказал тоненьким голоском Женька, отступая на всякий случай за спину брата.
— Ну и что? — удивился Тихонов. — Большие тоже в хоккей играют!
— Так вы не с нашего двора, а подставных нельзя включать, — с сожалением отказался Борис.
— Ребята, дайте попить чего-нибудь, умираю от жары, — попросил Тихонов.
— Идемте на кухню, у нас там в холодильнике есть квас, — взял его за руку Женька.
Окно в кухне выходило на север, и здесь было почти прохладно. Холодный квас, пахнувший черным хлебом, имел вкус счастья. Тихонов присел на белую табуретку, положил руку на плечо Бориса.
— А вы возьмите в команду того дядю, который ходит к вашей соседке — тете Лизе.
— Да он, наверное, играть не умеет. Он, по-моему, как дядя Стеценко — моряк.
— Почему?
— Я у него на руке видел якорь нататуированный. А потом он в тенниске за газетой вниз выходил — у него вся грудь разрисована: парусник целый выколот. Ух, здорово! Только я его уже недели две не видел.
— Что, не приходит?
— Он болеет, — неожиданно сказал Женька.
Борька посмотрел на него удивленно:
— Почем ты знаешь?
Мучительно наливаясь краской, сгорая от собственной решительности, Женька сказал запальчиво:
— Да, болеет! Когда я ночью просыпаюсь и хожу пить, слышно через стенку, как он по кухне ходит: туда-сюда, туда-сюда. И сегодня ночью слышал.
— Э, дружок, может быть, это вовсе тетя Лиза ходит? — спросил Тихонов.
— Не-е, он тяжелый, паркет под ним так и скрипит.
— Какой же он тяжелый, когда он на меня похож? — пожал плечами Тихонов.
— Ха! Сказали тоже! Вы белобрысый, как мы с Борькой, а он черный, с черными глазами, и на голову вас больше!
— Ну, может быть, ты и прав. В общем, маме скажите, что приходили с телефонного узла, смотрели проводку…
— Так вы ж и не смотрели даже!
— Для специалиста, Боря, одним глазом глянуть достаточно. Лучше скажите, почему вы в такую жару не за городом, а в духоте этой сидите?
— А мы через два дня в лагерь на третью смену уезжаем.
— Вместе?
— Конечно. Мы всегда вместе.
— Вот это отлично. Спасибо вам, ребята, за квас, за гостеприимство и вообще за все.
— Не стоит! — дружно гаркнули мальчишки.
Женька добавил:
— Приходите еще, про хоккей поговорим.
— Есть, товарищ Женя. Но впредь, прежде чем впускать незнакомых в квартиру, вы все-таки взгляните через цепочку.
— А-а, ерунда! — махнул Борька рукой. — Мы-то никого не боимся, это мама велит…
Тихонов постоял в задумчивости на площадке, жадно вдыхая пыльный жаркий воздух подъезда. Подошел к двери двадцать пятой квартиры, прислушался. Потом нажал кнопку звонка. Ему показалось, что он услышал короткий, мгновенно стихший шелест. За дверью плавало длинное безмолвие. Он приложил ухо к обивке. Ни звука.