Спустились в балку, переехали замёрзшую речушку, на льду которой виднелась свежая прорубь, затем поднялись по склону и поехали по полю вдоль леса.
— И откель же вы прибыли? — обернувшись, спросил сидевший за вожжами коренастый старик, облачённый в потрёпанный тулуп. На плече деда висела трёхлинейка.
— Издалека, отец. Из самой Средней Азии, — ответил Александр.
— Ого. — Старик покачал головой. — Далече отсель. Велика Россия… А я вот токмо до Дона дошёл, когда в Гражданскую деникинцев бил. Давно это было…
Километров через пять Пужай-Череда подал знак остановиться.
— Дальше пойдём пешком по лесу. Так короче, — сообщил он, спрыгнув с коня. — Тимофеич, ты остаёшься здесь коноводом. Понял?
— Есть! — бодро откликнулся старик.
— Тимофеич — лучший боец моего истребительного взвода, — с усмешкой пояснил Пужай-Череда. — Так… При появлении неустановленных лиц приказываю их задерживать до нашего возвращения, — отдал он команду деду. — Всё понятно?
— Так точно, товарищ командир! — скрипуче гаркнул Тимофеич.
— Ну тогда двинули. — Младший лейтенант направился прямо в лес по глубокому снегу. — Боевой опыт у вас есть?
— Мы из пограничных войск, — коротко пояснил Александр, стараясь не отставать от младшего лейтенанта. — Почти каждый участвовал в боестолкнове-ниях или задержаниях.
— Пограничники? — Пужай-Череда удивлённо присвистнул. — Ну, тогда я спокоен.
— А это немецкий? — догадался Александр, кивнув на автомат.
— Ага. Называется «Шмайссер». — Младший лейтенант снял с плеча оружие и покрутил его перед собой. — Хорошая штука, особенно в городских боях. Удобный. — Он откинул рамку с прикладом. — Конечно, наш ППШ тоже ничего так, но шибко тяжёлый. Только что бьёт дальше.
Они прошли по лесу метров триста, когда из-под большой, разлапистой ели выскочил ещё один «ястребок» — в телогрейке и обычной военной ушанке.
— Сидят тихо, — доложил он. — Мы им ещё пару раз предлагали сдаться, а они в ответ только ругаются.
— Ругаются, говоришь? — Пужай-Череда повеселел. — Пусть ещё маленько поругаются, недолго им осталось. В хвост и в гриву…
Отряд двинулся в глубь леса. Здесь идти стало тяжелей. Сугробы были по колено, а в разных выемках да ложбинках и по пояс, и под ними не были видны разные коренья и пни, о которые цеплялись и спотыкались валенки. Слежавшийся снег громко хрустел под ногами, и казалось, этот хруст разносится по всему лесу
Где-то раздался дробный стук, и Александр не сразу понял, что это колошматит по дереву дятел. А потом мимо пронеслась стайка буроголовых гаичек-пухляков. Усевшись на ель, шустрые птички защебетали свои, непонятные человеку песни.