. Тело было
мной. «Это моя настоящая жизнь, я уже живу ей». Я сняла одежду и стояла голой перед зеркалами, поворачиваясь так и сяк. Я была круглой, пухленькой, милой. Раньше я не видела себя такой. Горошины, жемчуг, ягоды, сливы…
Я сказала Дезире, что возьму красное платье, брюки и блузки. На полках я заприметила юбку со сборками цвета золотистых пшеничных колосьев, которая мне безумно понравилась, и я взяла ее вместе с еще тремя платьями до колен — темно-коричневым с фиолетовыми звездочками, изумрудным и белым, подол и вырез которого были расшиты ярко-красными маками. Я купила и другие необходимые вещи: колготки и нижнее белье, спортивные штаны и футболки, чтобы носить по дому. Я также порадовала себя новой сумкой.
Дезире пробила мои покупки, и я поняла, что набрала больше, чем планировала, учитывая мое постоянно раздувающееся, как воздушный шарик, тело. Но решила, что это не имеет значения. У Алисии был свой гардероб с модной одеждой, и Плам его тоже заслужила. Тем не менее, пока я наблюдала, как Дезире аккуратно складывает мою новую яркую одежду в пакеты, я боялась, что растеряю свою храбрость, как только выйду из магазина. Боялась, что так и не решусь никогда надеть обновки. После оплаты я отправилась в примерочную и надела красное платье с белыми вставками и красные колготки. Бежевую тунику и черные леггинсы я без всякого сожаления выбросила в мусорное ведро.
Сначала, когда я вышла на улицу со всеми пакетами, мне показалось, что я опять оказалась в одном из своих старых кошмаров: я обнаженная стою на публике, незащищенная, открытая для презрительного взгляда каждого. Люди пялились на меня. Но, если так подумать, люди всегда пялились на меня. Значения не имело, во что я была одета.
Мимо пронесся автобус с изображением груди на борту.
Я невольно распрямила спину и зашагала, гордо вскинув голову. Я практически желала, чтобы кто-нибудь мне что-нибудь сказал. Люди всегда оскорбляли меня, называли жирной коровой, но больше это не могло меня обидеть. Да, я была толстой, но больше не видела в этом ничего плохого; то оружие, которое всегда использовали против меня, потеряло силу.
Я шла по улице в яркой, красочной одежде и не собиралась ни перед кем извиняться за полноту. Красное платье воскресило во мне дух неповиновения. Впервые мне было плевать на то, сколько места я занимаю.
После всех этих прогулок и покупок я проголодалась. Зашла в закусочную на Двадцать третьей улице и заказала денверский омлет с картофельными оладьями. Прикончив омлет, поняла, что совсем не наелась, и заказала сэндвич на гриле с сыром и двойную порцию картошки фри. Две молодые девчонки напротив бросали на меня взгляды, шептались и смеялись. Я знала, что они смеются надо мной, над тем, как я едва помещаюсь за столом, над тем, как я держу сэндвич пухлыми пальцами и над моим красным платьем. Я была опьянена радостью от покупки новой яркой одежды, а эти девчонки хотели разрушить мое счастье. Как они смеют?! Резинка гнева, будучи натянутой столько лет, наконец, лопнула. Я хотела протянуть руку, оторвать девчонкам головы и повесить на люстру в своей спальне в «Доме Каллиопы», вместе с головой Барби от Саны и Руби.