– Иди ко мне, – сказала она.
Она так это сказала, с такой страстью, с такой непререкаемостью, с такой женской силой, что в Песцове всё отозвалось – тоже сильно и непререкаемо.
Он шагнул к ней, обнял.
Начали целоваться.
Далее продолжалось так, как Песцов до этого видел только в фильмах. Знал по рассказам лихих и опытных мужчин, что такое случается и в жизни. Порыв, буря, вихрь. В подсобках, под лестницами, в подвалах, в лифтах, в туалетных кабинках самолетов. Допускал, что да, это возможно. Но не с ним. Он об этом брезговал даже думать. И вот, пожалуйста – Катя уже полураздета, он и сам полураздет, пытается сообразить, как бы половчее всё сделать, но, оказывается, и соображать не надо, Катя так умело направляет, что всё происходит само собой.
– Вот я тебя и раскусила! – сказала она, одеваясь. – Спрашивается, зачем ты так долго себя и меня мучил?
Есть моменты, когда правду женщине сказать невозможно.
И Песцов промолчал.
Они вернулись на свои места – сначала Песцов, а потом Катя, зашедшая по пути в туалет.
Раскрасневшаяся, выглядящая уверенно счастливой, Катя проявила милосердие, как это бывает свойственно победителям.
– Если хочешь, можешь уйти, – сказала она. – Тебе, наверное, надо подумать. О нас с тобой.
– Побуду еще, – сказал Песцов, выпил водки и начал есть. Много и жадно.
– На хавчик пробило? Ешь, ешь! – Катя дотягивалась до дальних тарелок с деликатесами и подкладывала Песцову.
Уже как жена за мужем ухаживает, подумал Песцов.
– Ты на машине? – спросила она.
– Да.
– А я нет. Знала, что выпью. Давай так: минут через десять выйдешь, а я потом, тоже минут через десять. Чтобы никто ничего не подумал, хотя мне всё равно. И поедем ко мне. Или к тебе, как хочешь.
– Ладно.
– Что ладно? К тебе или ко мне?
Песцову не хотелось ни того ни другого. Ему хотелось просто уехать. Но он с ужасом понимал, что не сделает этого. Тогда лучше – к ней. Чтобы не нарушать девственность его любимой квартиры. Он ни с кем не будет ее делить. Никогда.
Так мысленно говорил себе Песцов, с тоской чувствуя, что всё рухнуло, всё теперь пойдет наперекосяк.
Он вышел на крыльцо ресторана. Ресторан был большим, на несколько залов. В одном из них гуляла свадьба – слышались крики «Горько!», а на ступенях перед входом валялись затоптанные цветы.
На крыльце курила девочка.
То есть она показалась девочкой. Просто маленького роста, худая. Как актриса Вайнона Райдер в молодости. Песцов видел ее в каком-то скучном фильме и обратил внимание потому, что она очень была похожа на незабываемую Юлю Гремчик, в которую он был четыре года щемяще влюблен, старомодно сделал ей предложение, получил отказ и вскоре женился на ее подруге.